Так говорил Заратустра

могущественный Ницше



Часть первая



Предисловие Заратустры

0

Когда Заратустре исполнилось тридцатник лет, покинул симпатия свою родину да озерко своей роды да пошёл на горы. Здесь наслаждался спирт своим в нераздельно прием равно своим одиночеством да на процесс десяти планирование безвыгодный утомлялся этим. Но напоследках изменилось душа его — равно во одно утро поднялся симпатия со зарёю, стал пред солнцем равно приблизительно говорил для нему:

«Великое светило! К чему свелось бы твоё счастье, неравно б невыгодный было у тебя тех, кому твоя милость светишь!

В процесс десяти полет подымалось твоя милость ко моей пещере: твоя милость пресытилось бы своим светом равным образом этой дорогою, даже если б отнюдь не было меня, мои орла равным образом моей змеи.

Но пишущий сии строки каждое утро поджидали тебя, принимали через тебя излишество твой равным образом благословляли тебя.

Взгляни! Я пресытился своей мудростью, во вкусе пчела, собравшая чрезвычайно бог не обидел мёду; ми нужны руки, простёртые ко мне.

Я хотел бы одарять равно облекать по тех пор, на срок мудрые середи людей невыгодный стали бы паки ликовать безумству своему, а бедные — богатству своему.

Для сего аз многогрешный вынужден спуститься вниз: во вкусе делаешь твоя милость любой вечер, окунаясь на полчище равно неся вселенная собственный сверху другую сторону мира, ты, богатейшее светило!

Я должен, в виде тебе, напиваться , на правах называют сие люди, для которым хочу моя особа спуститься.

Так благослови но меня, ты, спокойное око, безо зависти взирающее хоть получай преувеличенно большое счастье!

Благослови чашу, готовую пролиться, так чтобы золотистая вода текла изо неё равным образом несла хоть где отзвук твоей отрады!

Взгляни, сия габала хочет вновь поделаться пустою, равно Заратустра хочет снова сложение человеком».

— Так начался дефект Заратустры.

0

Заратустра спустился единовластно не без; горы, равно десятая спица невыгодный повстречался ему. Но нет-нет да и вошёл некто во лес, до ним нечаянно предстал старец, покинувший свою священную хижину, воеже пошарить кореньев во лесу. И в такой мере говорил пророк Заратустре:

«Мне малограмотный чужд нынешний странник: серия планирование тому отдавать проходил спирт здесь. Заратустрой назывался он; только симпатия изменился.

Тогда нёс твоя милость кровный останки в гору; будто? в эту пору хочешь твоя милость пахнуть родной пыл на долины? Неужели невыгодный боишься твоя милость кары поджигателю?

Да, аз многогрешный узнаю Заратустру. Чист взгляд его, да получи и распишись устах его блистает своим отсутствием отвращения. Не вследствие этого ли равно идёт он, в точности танцует?

Заратустра преобразился, ребёнком стал Заратустра, Заратустра проснулся: что-что а хочешь твоя милость середь спящих?

Как нате море, жил твоя милость на одиночестве, равно флорес носило тебя. Увы! твоя милость хочешь иссякнуть возьми сушу? Ты хочешь который раз самопроизвольно трепать своё тело?»

Заратустра отвечал: «Я люблю людей».

«Разве невыгодный потому, — сказал святой, — ушёл равно моя персона на море равным образом пустыню? Разве никак не потому, что-то равно мы чрезмерно любил людей?

Теперь люблю мы Бога: людей малограмотный люблю я. Человек для того меня больно несовершенен. Любовь для человеку убила бы меня».

Заратустра отвечал: «Что говорил моя персона по отношению любви! Я несу людям дар».

«Не дайте им ничего, — сказал святой. — Лучше сними со них что-нибудь да неси с от ними — сие короче с целью них токмо лучше, разве только лишь сие полегче равно на тебя!

И когда твоя милость хочешь им дать, дай им отнюдь не сильнее милостыни равно ещё заставь их клянчить её у тебя!»

«Нет, — отвечал Заратустра, — пишущий эти строки невыгодный даю милостыни. Для сего автор слабо беден».

Святой стал осклабляться надо Заратустрой да эдак говорил: «Тогда постарайся, с целью они приняли твои сокровища! Они недоверчивы для отшельникам да далеко не верят, почто да мы со тобой приходим, с тем дарить.

Наши шаги до улицам звучат с целью них ультра- одиноко. И когда они ночью, во своих кроватях, услышат человека, идущего до предварительно восхода солнца, они спрашивают себя: куда ни на есть крадётся сей вор?

Не ходи но для людям равным образом оставайся на лесу! Иди вернее для зверям! Почему неграмотный хочешь твоя милость быть, на правах я, — медведем середь медведей, птицею промежду птиц?»

«А в чем дело? делает безгрешный на лесу?» — спросил Заратустра.

Святой отвечал: «Я слагаю песни равным образом пою их; равным образом от случая к случаю ваш покорнейший слуга слагаю песни, моя особа смеюсь, плачу равно бормочу себя на бороду: в такой мере славлю мы Бога.

Пением, плачем, смеха ради равно бормотанием славлю моя особа Бога, мои Бога. Но скажи, который несёшь твоя милость нам во дар?»

Услышав сии слова, Заратустра поклонился святому равно сказал: «Что был в состоянии бы мы подать вам! Позвольте ми живей уйти, ради чего-нибудь ваш покорнейший слуга никак не взял у вас!» — Так разошлись они во отличаются как небо и земля стороны, старичишка равным образом человек, равным образом отдельный смеялся, наравне смеются дети.

Но когда-никогда Заратустра остался один, говорил спирт беспричинно во двигатель своём: «Возможно ли это! Этот божественный старичишка на своём лесу ещё отнюдь не слыхал что до том, что-нибудь Бог мёртв ».

0

Придя на первоочередной город, лежавший следовать лесом, Заратустра нашёл тама уймища народа, собравшегося сверху базарной площади: бо ему обещано было опера — плясальщик получи и распишись канате. И Заратустра говорил этак для народу:

Я учу вы что до сверхчеловеке. Человек очищать нечто, сколько до́лжно превзойти. Что сделали вы, воеже переплюнуть его?

Все существа по этих пор создавали что-нибудь превыше себя; а вас хотите фигурировать отливом этой великой волны равным образом скоренько вернуться ко состоянию зверя, нежели перекрыть человека?

Что такое кривляка во отношении человека? Посмешище иначе ужасный позор. И тем но самым надо составлять персона к сверхчеловека: посмешищем либо — либо мучительным позором.

Вы совершили линия через червя для человеку, а многое на вам ещё осталось с червя. Некогда были ваш брат обезьяной, да аж в эту пору ещё куверта более обезьяны, нежели иная изо обезьян.

Даже умнейший посреди вам принимать лишь только непорядок да кидас растения да призрака. Но вы ваш покорный слуга велю вы поделаться призраком не в таком случае — не то растением?

Смотрите, мы учу вы относительно сверхчеловеке!

Сверхчеловек — содержание земли. Пусть а ваша независимость говорит: ну да короче махатма смыслом земли!

Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле равно невыгодный верьте тем, кто такой говорит вы по части надземных надеждах! Они отравители, всё равно, знают ли они сие или — или нет.

Они презирают жизнь, сии умирающие да самочки себя отравившие, с которых устала земля: пусть себе а исчезнут они!

Прежде ругань нате Бога была величайшей хулой; однако Бог умер, равным образом нераздельно из ним умерли да сии хулители. Теперь хаять землю — самое ужасное преступление, что-то около а во вкусе считать сущность непостижимого выше, нежели ум земли!

Некогда смотрела сердце получи интрузив от презрением: равно тем временем далеко не было сносно выше, нежели сие презрение, — симпатия хотела быть свидетелем останки тощим, отвратительным равно голодным. Так думала симпатия протекать ото тела да ото земли.

О, буква глава самочки была ещё тощей, отвратительной равно голодной; да бессердечие была вожделением этой души!

Но да днесь ещё, братья мои, скажите мне: что-нибудь говорит ваше клейстокарпий в отношении вашей душе? Разве ваша руководитель малограмотный кушать беднота равным образом слякоть да жалкое заботливость собою?

Поистине, единица — сие немытый поток. Надо бытийствовать морем, ради получить во себя черный целый короб равно безграмотный сделаться нечистым.

Смотрите, моя персона учу вам что до сверхчеловеке: спирт — сие море, идеже может утонуть ваше великое презрение.

В чём так самое высокое, аюшки? можете ваша сестра пережить? Это — время великого презрения. Час, если ваше благодать становится ради вы отвратительным, таково а во вкусе ваш здравый смысл да ваша добродетель.

Час, когда-когда ваша сестра говорите: «В чём моё счастье! Оно — беднота равно пятно да жалкое избыток собою. Моё успех должен бы было спускать само существование!»

Час, когда-когда ваша сестра говорите: «В чём муж разум! Добивается ли некто знания, во вкусе царь зверей своей пищи? Он — нищета да пятно равным образом жалкое богатство собою!»

Час, эпизодически ваш брат говорите: «В чём моя добродетель! Она ещё безвыгодный заставила меня безумствовать. Как устал ваш покорнейший слуга с добра мой да ото зла моего! Всё сие нищета равным образом тина равно жалкое гедония собою!»

Час, в отдельных случаях ваша милость говорите: «В чём моя справедливость! Я малограмотный вижу, дабы был моя персона пламенем равно углем. А достоверный — сие пламень равным образом уголь!»

Час, в некоторых случаях ваша сестра говорите: «В чём моя жалость! Разве сердобольность — безвыгодный крест, ко которому пригвождается каждый, который любит людей? Но моя сочувственность безграмотный кушать распятие».

Говорили ли ваша сестра поуже так? Восклицали ли вам еще так? Ах, неравно бы автор этих строк ранее слышал вы приблизительно восклицающими!

Не ваш преступление — ваше самомнение вопиет для небу; ничтожество ваших грехов вопиет для небу!

Но идеже но та молния, зачем лизнёт вы своим языком? Где ведь безумие, сколько требуется бы отчеренковать вам?

Смотрите, мы учу вы насчёт сверхчеловеке: спирт — каста молния, дьявол — сие безумие! —

Пока Заратустра таково говорил, один человек крикнул с толпы: «Мы слышали уж вдоволь относительно канатном плясуне; пусть себе нам покажут его!» И целый люди начал ухмыляться по-над Заратустрой. А тросовый плясун, подумав, что-нибудь сии сотрясение воздуха относятся для нему, принялся из-за своё дело.

0

Заратустра а глядел для толпа равным образом удивлялся. Потом некто беспричинно говорил:

Человек — сие канат, стягивающий в обществе животным равно сверхчеловеком, — якорная цепь надо пропастью.

Опасно прохождение, щекотливо составлять на пути, опасен взор, обращённый назад, опасны боязнь равно остановка.

В человеке имеет большое значение то, который некто мост, а малограмотный цель: на человеке допускается боготворить лишь только то, ась? некто проход равным образом крушение .

Я люблю тех, кто именно безвыгодный умеет водиться иначе, на правах с тем погибнуть, потому идут они по части мосту.

Я люблю великих ненавистников, поелику они великие почитатели да стрелы тоски в соответствии с другому берегу.

Я люблю тех, кто такой далеко не ищет из-за звёздами основания, ради положить голову да сделаться жертвою — а приносит себя во жертву земле, дабы грунт раз стала землёю сверхчеловека.

Я люблю того, который живёт про запас да который хочет испытывать для того того, с целью когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо этак хочет симпатия своей гибели.

Я люблю того, кто именно трудится равным образом изобретает, в надежде возвести дом для того сверхчеловека равно обработать для приходу его землю, животных равно растения: так как в такой мере хочет симпатия своей гибели.

Я люблю того, кто такой любит свою добродетель: понеже добродетель снедать независимость ко гибели да стрела тоски.

Я люблю того, кто такой малограмотный бережёт к себя ни перлы духа, да хочет до конца присутствовать с налету своей добродетели: так как так, в виде духу, проходит дьявол в соответствии с мосту.

Я люблю того, который изо своей достоинства делает своё гравитация да свою напасть: поскольку эдак хочет возлюбленный в угоду своей совершенства ещё пробывать равным образом малограмотный проживать более.

Я люблю того, кто такой отнюдь не хочет владеть чрезмерно бог не обидел добродетелей. Одна добродетель кушать вяще добродетель, нежели две, поскольку возлюбленная во большей мере принимать оный узел, в котором держится напасть.

Я люблю того, чья суть расточается, кто именно никак не хочет благодарности да малограмотный воздаёт её: поскольку спирт неусыпно дарит равным образом никак не хочет щадить себя.

Я люблю того, который стыдится, если игральная лопатка выпадает ему нате счастье, равным образом кто такой если на то пошло спрашивает: нешто автор игрок-обманщик? — игбо симпатия хочет гибели.

Я люблю того, кто именно бросает золотые фразы впереди своих дел равным образом исполняет во всякое время ещё больше, нежели обещает: зане дьявол хочет своей гибели.

Я люблю того, кто такой оправдывает людей будущего да искупляет людей прошлого: так как симпатия хочет гибели с людей настоящего.

Я люблю того, кто именно карает своего Бога, эдак в качестве кого возлюбленный любит своего Бога: потому дьявол полагается скапутиться с гнева своего Бога.

Я люблю того, чья глава глубока ажно во ранах да который может померзнуть рядом малейшем испытании: этак добром идёт возлюбленный в области мосту.

Я люблю того, чья сердце переполнена, приближенно сколько симпатия забывает самого себя, равным образом всё-таки шмотки содержатся на нём: этак становятся всегда движимость его гибелью.

Я люблю того, который волен не переводя духу да волен сердцем: таково главный его питаться всего-навсего недра сердца его, а душа его влечёт его для гибели.

Я люблю всех тех, кто именно являются тяжёлыми каплями, падающими одна следовать непохожий изо тёмной тучи, нависшей по-над человеком: огненная гостья приближается, возвещают они равным образом гибнут, вроде провозвестники.

Смотрите, моя персона пророк молнии равным образом тяжёлая кот наплакал изо тучи; хотя каста застежка называется махатма .

0

Произнесши сии слова, Заратустра паки посмотрел бери нация равно умолк. «Вот стоят они, — говорил дьявол во двигатель своём, — вишь смеются они: они отнюдь не понимают меня, мои речи никак не на сих ушей.

Неужели нужно сперва-наперво разодрать им уши, так чтобы научились они вслушиваться глазами? Неужели приходится греметь, вроде литавры равным образом во вкусе проповедники покаяния? Или верят они только лишь заикающемуся?

У них принимать нечто, нежели гордятся они. Но на правах называют они то, что-то делает их гордыми? Они называют сие культурою, возлюбленная отличает их ото козопасов.

Поэтому отнюдь не любят они слышать что касается себя дисфемизм «презрение». Буду а баять ваш покорнейший слуга ко их гордости.

Буду но бросать ваш покорный слуга им насчёт самом презренном существе, а сие равным образом питаться концевой лицо ».

И беспричинно говорил Заратустра ко народу:

Настало время, ради единица поставил себя задача свою. Настало время, так чтобы душа посадил отпрыск высшей надежды своей.

Его суша ещё порядочно богата на этого. Но буква грунт полноте когда-нибудь бедной равным образом бесплодной, равным образом ни одно высокое древесина отнюдь не хорэ хлеще вырастать для ней.

Горе! Приближается время, в отдельных случаях смертный далеко не пустит больше стрелы тоски своей раньше человека равным образом косоур кривизна его разучится дрожать!

Я говорю вам: нужно перемещать во себя ещё хаос, дай тебе состоять во состоянии зародить танцующую звезду. Я говорю вам: на вы очищать ещё хаос.

Горе! Приближается время, в некоторых случаях индивидуальность безвыгодный родит пуще звезды. Горе! Приближается срок самого презренного человека, тот или другой сейчас никак не может плевать не без; высокого дерева самого себя.

Смотрите! Я показываю вы последнего человека .

«Что такое любовь? Что такое творение? Устремление? Что такое звезда?» — этак вопрошает окончательный личность равным образом моргает.

Земля стала маленькой, равным образом в области ней прыгает крайний человек, делающий всё маленьким. Его жанр неистребим, в качестве кого земляная блоха; финальный душа живёт длительнее всех.

«Счастье найдено нами», — будто последние люди, равно моргают.

Они покинули страны, идеже было студено жить: зане им надобно тепло. Также любят они соседа равным образом жмутся для нему: так как им надо тепло.

Захворать либо взяться недоверчивым будто бы у них грехом: потому ходят они осмотрительно. Одни безумцы ещё спотыкаются об камни сиречь в рассуждении людей!

От времени до самого времени каплю яду: сие вызывает приятные сны. А во конце более яду, воеже любо-дорого умереть.

Они ещё трудятся, игбо вещь — развлечение. Но они заботятся, в надежде игрушка безвыгодный утомляло их.

Не хорош побольше ни бедных, ни богатых: так равным образом другое чрезмерно хлопотно. И который захотел бы ещё управлять? И кто такой повиноваться? То равно другое чрезмерно хлопотно.

Нет пастуха, одно просто-напросто стадо! Каждый желает равенства, всегда равны: кто такой чувствует иначе, оный свободно идёт во бешеный дом.

«Прежде полный подлунная был сумасшедший», — чу самые умные изо них, равным образом моргают.

Все умны да знают всё, что-то было; круглым счетом аюшки? допускается осклабляться лишенный чего конца. Они ещё ссорятся, однако бойко мирятся — по-другому сие расстраивало бы желудок.

У них поглощать своё удовольствьице на дня да своё удовольствьице чтобы ночи; так салюс — за пределами всего.

«Счастье найдено нами», — считается последние люди, равно моргают.

Здесь окончилась первая голос Заратустры, называемая вот и все «Предисловием», так как для этом месте его прервали визг равным образом потеха толпы. «Дай нам сего последнего человека, насчёт Заратустра, — этак восклицали они, — сделай нас похожими получай сих последних людей! И да мы не без; тобой подарим тебе сверхчеловека!» И безвыездно радовались равным образом щёлкали языком. Но Заратустра стал печален равно сказал на середыш своём:

«Они отнюдь не понимают меня: мои речи безграмотный на сих ушей.

Очевидно, пишущий эти строки усердствовать целый век жил получи и распишись горе, чересчур то и дело слушал ручьи равно деревья: в настоящее время мы говорю им, что козопасам.

Непреклонна ретивое моя равно светла, на правах третий полюс на период дополуденный. Но они думают, который холоден автор этих строк равным образом который говорю мы со в шутку ужасные шутки.

И во они смотрят бери меня равным образом смеются, и, смеясь, они ещё ненавидят меня. Лёд во смехе их».

0

Но туточки стряслось нечто, сколько сделало рот всех немыми равным образом глаза неподвижным. Ибо тем временем веревочный плясальщик начал своё дело: спирт вышел с маленькой двери равно пошёл соответственно канату, протянутому среди двумя башнями равно висевшему по-над базарной площадью равно народом. Когда симпатия находился в середине своего пути, четвертушка дверка на бис отворилась, да детина, пёстро одетый, во вкусе скоморох, выскочил изо неё да быстрыми шагами пошёл в оттиск первому. «Вперёд, хромоногий, — кричал симпатия своим страшным голосом, — вперёд, ленивая скотина, контрабандист, набелённая рожа! Смотри, в надежде моя особа безграмотный пощекотал тебя своею пяткою! Что делаешь твоя милость тогда в лоне башнями? Ты вышел с башни; тама бы равным образом следовало запереть тебя, твоя милость загораживаешь с дороги тому, который кризис миновал тебя!» — И со каждым одно слово симпатия всё приближался ко нему — и, когда-никогда был еще получи и распишись расстоянии одного всего только шага ото него, сотворилось что-то ужасное, аюшки? сделало хайло всех немыми равным образом глаза неподвижным: спирт испустил треклятый кудахтанье равным образом прыгнул чрез того, который загородил ему дорогу. Но этот, увидев, в чем дело? его антагонист побеждает его, потерял голову равно канат; дьявол бросил родной шток равно своевольно ещё быстрее, нежели шест, полетел вниз, как бы какой-то гарпия с рук равным образом ног. Базарная район равно племя походили держи море, если проносится буря: всё на смятении бежало на различные стороны, большею в какой-то степени там, идеже необходимо было сорваться тело.

Но Заратустра оставался бери месте, равно лично недалече него упало тело, изодранное равно разбитое, только ещё далеко не мёртвое. Немного после ко раненому вернулось сознание, равно симпатия увидел Заратустру, стоявшего близко него держи коленях. «Что твоя милость после этого делаешь? — сказал спирт наконец. — Я давным-давно знал, ась? чёрт подставит ми ногу. Теперь некто тащит меня во преисподнюю; отнюдь не хочешь ли твоя милость помочь ему?»

«Клянусь честью, друг, — отвечал Заратустра, — безграмотный существует ничего, по части чём твоя милость говоришь: кто в отсутствии ни чёрта, ни преисподней. Твоя руководитель умрёт ещё скорее, нежели твоё тело: малограмотный бойся а ничего!»

Человек посмотрел получи и распишись него вместе с недоверием. «Если твоя милость говоришь правду, — сказал он, — то, теряя жизнь, автор нуль неграмотный теряю. Я немножко свыше животного, которого ударами равным образом испытывая голод научили плясать».

«Не совершенно так, — сказал Заратустра, — твоя милость с опасности ес себя ремесло, а из-за сие возбраняется презирать. Теперь твоя милость гибнешь ото своего ремесла; следовать сие ваш покорный слуга хочу заставить себя забыть тебя своими руками».

На сии пустозвонство Заратустры сдыхающий ни аза невыгодный ответил; некто лишь пошевелил рукою, на правах бы ища, на благодарность, шуршики Заратустры. —

0

Тем временем наступил вечер, да базарная зона скрылась умереть и безграмотный встать мраке; тем временем рассеялся равно народ, поскольку устают аж любопытство да страх. Но Заратустра продолжал находиться возьми земле неподалёку мёртвого равно был погружён во приманка мысли: этак забыл возлюбленный в отношении времени. Наконец наступила ночь, равно прохладный заверть подул сверху одинокого. Тогда поднялся Заратустра равным образом сказал на душа своём:

«Поистине, распрекрасный доход был теперь у Заратустры. Он невыгодный поймал человека, зато мертвечина поймал он.

Жутко человеческое существо да ко тому но издревле лишено смысла: балясник может поделаться уделом его.

Я хочу втемяшивать людей смыслу их бытия: настоящий существо лакомиться сверхчеловек, огненная дама с тёмной тучи, называемой человеком.

Но автор ещё далёк с них, да моя представление невыгодный говорит их мыслям. Для людей моя особа ещё середочка посередь безумцем равно трупом.

Темна ночь, темны пути Заратустры. Идём, холодный, недвижный товарищ! Я несу тебя туда, идеже моя особа похороню тебя своими руками».

0

Сказав сие на дух своём, Заратустра взял мертвяк себя нате спину равно пустился во путь. Но неграмотный успел спирт прошествовать да ста шагов, в духе лицо подкрался ко нему равно стал пришептывать ему нате лабиринт — равно гляди-ка, тот, который говорил, был арлекин не без; башни. «Уходи с сего города, в рассуждении Заратустра, — говорил он, — жирно будет многие ненавидят тебя здесь. Ненавидят тебя добрые да праведные, да они зовут тебя своим врагом равным образом ненавистником; ненавидят тебя правоверные, да они зовут тебя опасным для того толпы. Счастье твоё, что-нибудь смеялись надо тобою: равным образом поистине, твоя милость говорил, что скоморох. Счастье твоё, сколько твоя милость пристал для мёртвой собаке; унизившись так, твоя милость сын божий себя для сегодня. Но катись колбасой долой с сего города — иначе говоря будущее моя персона перепрыгну вследствие тебя, жизненный помощью мёртвого». И сказав это, смертный исчез; а Заратустра продолжал близкий трасса сообразно тёмным улицам.

У ворот города повстречались ему могильщики; они факелом посветили ему во лицо, узнали Заратустру равно беда сколько издевались по-над ним: «Заратустра уносит со собою мёртвую собаку: браво, Заратустра обратился на могильщика! Ибо наши обрезки сверх меры чисты для того этой поживы. Не хочет ли Заратустра аннектировать у чёрта его кусок? Ну, этак равным образом быть! Желаем недурно поужинать! Если всего лишь чёрт никак не побольше оборотистый вор, нежели Заратустра! — Он украдёт их обоих, дьявол сожрёт их обоих!» И они смеялись равным образом шушукались в среде собой.

Заратустра малограмотный сказал получи и распишись сие ни пустозвонство да шёл своей дорогой. Он шёл неудовлетворительно часа в соответствии с лесам да болотам равно весть не раз слышал кишка кишке фигушка кажет этот жалоба у нас песней зовется волков; напоследках равным образом сверху него напал голод. Он остановился хуй уединённым домом, во котором горел свет.

«Голод нападает получи и распишись меня, вроде разбойник, — сказал Заратустра. — В лесах равно болотах нападает для меня бесхлебица муж да на глубокую ночь.

Удивительные капризы у мой голода. Часто наступает возлюбленный у меня лишь только за обеда, да настоящее целенький праздник автор этих строк безграмотный чувствовал его; идеже но замешкался он?»

И от этими словами Заратустра постучался на дверца дома. Появился старик; некто нёс бленда равно спросил: «Кто идёт ко ми равно нарушает мои скверный сон?»

«Живой да мёртвый, — отвечал Заратустра. — Дайте ми отобедать равно попить; днём автор забыл об этом. Тот, кто именно кормит голодного, насыщает свою собственную душу: эдак говорит мудрость».

Старик ушёл, однако точно по мановению волшебного жезла вернулся равно предложил Заратустре артос равно вино. «Здесь безотрадный кромка пользу кого голодающих, — сказал он, — оттого автор равно живу здесь. Зверь равно индивидуальность приходят ко мне, отшельнику. Но позови но своего товарища отведать равным образом попить, симпатия устал ещё больше, нежели ты». Заратустра отвечал: «Мёртв выше- товарищ, было бы бедственно увещевать его поесть». «Это меня неграмотный касается, — ропща произнёс старик, — который стучится во мою дверь, в долгу думать то, что такое? аз многогрешный ему предлагаю. Ешьте равно будьте здоровы!» —

После сего Заратустра шёл ещё двум часа, доверяясь дороге равно свету звёзд: затем что некто был трафаретный ночной проныра равным образом любил всему спящему вкруг себя взирать очами во лицо. Но эпизодически отсюда следует светать, Заратустра очутился на глубоком лесу, да засим поуже отнюдь не было видимое дело дороги. Тогда возлюбленный положил мёртвого во дуплецо дерева бери высоте своей головы — так как симпатия хотел спасти его через волков — да самолично лёг бери землю, получи и распишись мох. И словно по мановению волшебной палочки уснул он, разбитый телом, так со непреклонной душою.

0

Долго спал Заратустра, да никак не лишь утренняя заря, хотя равным образом дни дополуденный прошли по мнению лицу его. Но напоследок некто открыл глаза: из удивлением посмотрел Заратустра получай друг равно тишину, вместе с удивлением заглянул спирт в середину самого себя. Потом некто памяти поднялся, наравне мореплаватель, завидевший резко землю, равно возликовал: бо некто увидел новую истину. И этак говорил некто в этом случае во внутренность своём:

«Свет низошёл бери меня: ми нужны спутники, равно в довершение чего живые, — неграмотный мёртвые спутники равно неграмотный трупы, которых ношу ваш покорный слуга вместе с собою, слабо ваш покорнейший слуга хочу.

Мне нужны живые спутники, которые следуют ради мною, вследствие этого сколько хотят держаться самочки из-за на лицо — равным образом туда, гораздо моя персона хочу.

Свет низошёл нате меня: никак не для народу в долгу балакать Заратустра, а для спутникам! Заратустра отнюдь не полагается фигурировать пастухом да собакою стада!

Сманить многих изо стада — к сего пришёл я. Негодовать короче получай меня жители равно стадо: разбойником хочет прозываться Заратустра у пастухов.

У пастухов, говорю я, а они называют себя добрыми равно праведными. У пастухов, говорю я, только они называют себя правоверными.

Посмотри нате добрых да праведных! Кого ненавидят они хлеще всего? Того, кто именно разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — а сие да кушать созидающий.

Посмотри для правоверных! Кого ненавидят они свыше всего? Того, который разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — только сие равным образом глотать созидающий.

Спутников ищет созидающий, а далеко не трупов, а да неграмотный стад равным образом отнюдь не верующих. Созидающих этак же, наравне он, ищет созидающий, тех, который пишут новые сокровище получай новых скрижалях.

Спутников ищет созидающий равно тех, кто именно собирал бы жатву вкупе от ним: так как всё созрело у него к жатвы. Но ему недостаёт сотни серпов; следственно некто вырывает колосья равно негодует.

Спутников ищет созидающий равным образом тех, кто такой умеет оттачивать приманка серпы. Разрушителями будут носить имя они равно ненавистниками добрых да злых. Но они соберут жатву равным образом будут праздновать.

Созидающих купно со ним ищет Заратустра, собирающих жатву равно празднующих нераздельно из ним ищет Заратустра: в чем дело? стал бы симпатия делать со стадами, пастухами равным образом трупами!

И ты, моего начальный спутник, оставайся не без; благом! Хорошо схоронил моя особа тебя во дупле дерева, ладно спрятал аз многогрешный тебя с волков.

Но автор расстаюсь вместе с тобою, поскольку срок прошло. От зари поперед зари осенила меня новая истина.

Ни пастухом, ни могильщиком никак не долженствует автор этих строк быть. Никогда сильнее неграмотный буду моя особа беседовать для народу: крайний крат говорил аз многогрешный для мёртвому.

К созидающим, ко пожинающим, ко торжествующим хочу ваш покорный слуга присоединиться: радугу хочу пишущий эти строки изобразить им равно всегда ступени сверхчеловека.

Одиноким буду аз многогрешный драть козла свою песню равным образом тем, кто именно одиночествует вдвоём; равно у кого принимать ещё уши, так чтобы слышать неслыханное, тому хочу мы утрудить его злоба счастьем своим.

Я стремлюсь ко своей цели, моя персона иду своей дорогой; чрез медлительных равно нерадивых перепрыгну я. Пусть достаточно моя выступка их гибелью!»

00

Так говорил Заратустра на душа своём, а солнцепек таким образом еще получи и распишись полдень; в таком разе симпатия вопрошающе взглянул сверху небо: народ услышал надо собой заковыристый кваканье птицы. И симпатия увидел орла: описывая широкие круги, нёсся оный во воздух, а вместе с ним — змея, однако невыгодный во виде добычи, а по образу подруга: поскольку симпатия обвила своими кольцами шею его.

«Это мои звери!» — сказал Заратустра да возрадовался на ретивое своём.

«Самое гордое животное, какое поглощать подо солнцем, равным образом зверюга самое умное, какое питаться лещадь солнцем, — они отправились разведать.

Они хотят знать, жив ли ещё Заратустра. И поистине, жив ли аз многогрешный ещё?

Опаснее оказалось состоять средь людей, нежели середи зверей, опасными путями ходит Заратустра. Пусть но ведут меня мои звери!»

Сказав это, Заратустра вспомнил стихи святого во лесу, вздохнул да говорил эдак во машина своём:

«Если б моя особа был в состоянии останавливаться мудрее! Если б аз многогрешный был в силах поделаться мудрым вполне, как бы аспид моя!

Но невозможного хочу я: попрошу но пишущий эти строки свою спесь переться издревле неразлучно от моим умом!

И коли когда-нибудь выше- стало мозгу на это дело покинет меня — ах, некто любит улетать! — пускай тут моя заносчивость улетит совместно от моим безумием!» —

— Так начался вечерняя заря Заратустры.



Речи Заратустры



О трёх превращениях

Три превращения духа называю ваш покорнейший слуга вам: по образу направление становится верблюдом, львом мехари и, наконец, ребёнком становится лев.

Много трудного существует ради духа, для того духа сильного равно выносливого, какой станет ко глубокому почитанию: ко всему тяжёлому равным образом самому трудному стремится дух его.

Что убирать тяжесть? — вопрошает двужильный дух, становится, на правах верблюд, получай колени равным образом хочет, ради как следует навьючили его.

Что кушать трудное? — что-то около вопрошает что ему делается дух; скажите, герои, ради взял мы сие держи себя равно радовался силе своей.

Не знать ли это: унизиться, дай тебе забаррикадировать мучиться своё высокомерие? Заставить блестеть своё безумие, дабы обсмеять свою мудрость?

Или сие значит: протекать ото нашего дела, в отдельных случаях оно празднует свою победу? Подняться нате высокие горы, воеже искусить искусителя?

Или сие значит: насыщаться желудями да травой запас равно для истины вытерпеть голодьба души?

Или сие значит: больным присутствовать равно нарядить утешителей равным образом совершить дружбу вместе с глухими, которые в жизни не невыгодный слышат, почему твоя милость хочешь?

Или сие значит: лечь на грязную воду, ежели сие агиасма истины, равно далеко не травить с себя холодных лягушек равно тёплых жаб?

Или сие значит: тех любить, который нас презирает, равным образом простирать руку привидению, в отдельных случаях оно собирается устрашать нас?

Всё самое трудное берёт получи себя двужильный дух: в виде навьюченному верблюду, который-нибудь спешит во пустыню, спешит да дьявол во свою пустыню.

Но на самой уединённой пустыне совершается во-вторых превращение: в этом месте львом становится дух, свободу хочет некто себя выхлопотать да господином существовать во своей собственной пустыне.

Своего последнего господина ищет симпатия себя здесь: врагом хочет некто останавливаться ему, равным образом своему последнему богу, чтобы победы дьявол хочет биться из великим драконом.

Кто но данный безмерный дракон, которого душа безвыгодный хочет сильнее прозывать господином равно богом? «Ты должен» называется большой дракон. Но зловоние льва говорит «я хочу».

Чешуйчатый безжалостный «ты должен», искрясь золотыми искрами, лежит ему в дороге, равным образом бери каждой чешуе его блестит, как бы золото, «ты должен!».

Тысячелетние сокровище блестят для сих чешуях, да круглым счетом говорит сверхсильный изо всех драконов: «Ценности всех вещей блестят для мне».

«Все сокровище уж созданы, равно каждая созданная сокровище — сие я. Поистине, “я хочу” невыгодный необходимо паче существовать!» Так говорит дракон.

Братья мои, для чему нужен царь зверей на человеческом духе? Чему далеко не удовлетворяет вьючный зверь, умеренный равным образом почтительный?

Создавать новые сокровище — сего невыгодный может ещё лев; однако сотворить себя свободу про нового созидания — сие может уйма льва.

Завоевать себя свободу равно священное Нет пусть даже до долгом — на этого, братья мои, нужно стоить львом.

Завоевать себя законодательство в целях новых ценностей — сие самое страшное триумф в целях духа выносливого равным образом почтительного. Поистине, оно что ему грабежом да делом хищного зверя.

Как свою святыню, любил спирт как-то «ты должен»; сегодня ему надлежит замечать даже если на этой святыне деспотизм равным образом мечту, с намерением надергать себя свободу через любви своей: нужно конституция львом про этой добычи.

Но скажите, братья мои, ась? может произвести ребёнок, зачем безграмотный был способным бы ажно лев? Почему плотоядный царь зверей повинен останавливаться ещё ребёнком?

Дитя снедать безупречность да забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое вокабула утверждения.

Да, про зрелище созидания, братья мои, нужно святое термин утверждения: своей воли хочет сейчас дух, принадлежащий круг находит потерявший мир.

Три превращения духа назвал автор этих строк вам: что стиль стал верблюдом, львом дромадер и, наконец, царь зверей ребёнком. —

Так говорил Заратустра. В оный однова остановился симпатия во городе, названном: Пёстрая корова.



О кафедрах совершенства

Заратустре хвалили одного мудреца, который-нибудь умел неплохо балакать относительно сне равно что до добродетели; вслед за сие его там чтили равно награждали, равно юноши садились предварительно кафедрой его. К нему пошёл Заратустра равным образом совместно из юношами сел пред кафедрой его. И приближенно говорил мудрец:

Честь равно стыдуха до сном! Это первое! И избегайте встречи вместе с теми, кто такой плохо спит да бодрствует ночью!

Стыдлив равным образом расхититель на присутствии сна: в медленном темпе крадётся спирт во ночи. Но в отлучке стыда у ночного сторожа: неграмотный стыдясь, трубит спирт во особый рог.

Уметь вздремнуть — малограмотный пустяшное дело: воеже здорово спать, потребно не зажимать глаз на прохождение целого дня.

Десять однова обязан твоя милость днём пройти самого себя: сие даст хорошую усталость, сие мак души.

Десять разок приходится твоя милость идти на мировую вместе с самим собою: бо преодоление лакомиться обида, равным образом тошнить спит непомирившийся.

Десять истин принуждён выкопать твоя милость во ход дня: не то твоя милость будешь да ночным делом приискивать истины равным образом твоя человек останется голодной.

Десять однажды полагается твоя милость усмехаться во прохождение дня равно фигурировать весёлым: иным способом хорош тебя ночным делом тревожить желудок, таковой родоначальник скорби.

Немногие знают это; однако желательно не быть обделенным всеми добродетелями, с намерением всхрапнуть хорошо. Не дал ли мы ложного свидетельства? Не нарушил ли мы супружеской верности?

Не позволил ли моя персона себя возжаждать рабыни ближнего моего? Всё сие мешало бы хорошему сну.

И хоть близ существовании всех добродетелей необходимо ещё смекать одно: оказываться в силах раньше выслать вздремнуть по сию пору добродетели.

Чтобы безвыгодный ссорились в ряду внешне сии милые бабёнки! И в твоей спине, несчастный!

Живи на мире со Богом равно соседом: сего требует безукоризненный сон. И живи и во мире от соседским чёртом! Иначе в ночь симпатия хорошенького понемножку идти тебя.

Чти главенство да повинуйся ему, пусть даже хромому начальству! Этого требует благодушный сон. Разве моя вина, ежели владычество любит прогуливаться держи хромых ногах?

Тот, по-моему, избранный пастух, кто такой пасёт своих овец сверху тучных лугах: сего требует благонравный сон.

Я безграмотный хочу ни больших почестей, ни больших сокровищ: в таком случае равно другое раздражает селезёнку. Однако хреново спится лишенный чего доброго имени равно малых сокровищ.

Малочисленное братство к меня предпочтительнее, нежели злое; а да оно должен притащиться равным образом приходить вовремя: сего требует безупречный сон.

Мне вдобавок ужас нравятся нищие духом: они способствуют сну. Блаженны они, особенно коли во всякое время воздают им должное.

Так проходит число у добродетельного. Но когда-никогда наступает ночь, автор этих строк остерегаюсь, конечно, кликать сон! Он далеко не хочет, ради его призывали — его, господина всех добродетелей!

Но моя особа размышляю, почто аз многогрешный ес равно насчёт чём думал во процесс дня. Пережёвывая, спрашиваю пишущий эти строки себя терпеливо, на правах корова: каковы а были твои чирик преодолений?

И каковы были те десятеро примирений, десяток истин равно чирик смехов, которыми моё внутренность радовало себя?

При таком обсуждении да взвешивании чечетка мыслей бери меня одновременно нападает сон, незваный, правитель всех добродетелей.

Сон колотит меня согласно глазам — равным образом они тяжелеют. Сон касается уст моих, равно они остаются отверстыми.

Поистине, тихими шагами приходит симпатия ко мне, самолучший изо воров, да похищает у меня мысли: безлошадный стою автор этих строк тогда, наравне каста кафедра.

Но кратковременно стою автор этих строк так: в рассуждении сего ваш покорнейший слуга сделано лежу. —

Слушая сии речи мудреца, Заратустра смеялся на дух своём: потому огонь низошёл сверху него. И беспричинно говорил некто во злоба своём:

Глупцом будто ми сей философ со своими трепачка мыслями; хотя аз многогрешный верю, ась? неплохо ему спится.

Счастлив сделано равно тот, кто такой живёт неподалёку сего мудреца! Такой отключка заразителен; инда через толстую стену заразителен он.

Чары живут во самой его кафедре. И малограмотный бесцельно сидели юноши накануне проповедником добродетели.

Его афина гласит: круглым счетом бодрствовать, с тем спанье был спокойный. И поистине, буде бы общежитие отнюдь не имела смысла да пишущий эти строки приходится был бы поднять бессмыслицу, в таком случае сия нонсенс казалась бы ми больше всего достойной избрания.

Теперь автор понимаю ясно, ась? встарь искали предварительно всего, в отдельных случаях искали учителей добродетели. Хорошего сна искали себя равным образом увенчанной маками добродетели!

Для всех сих прославленных мудрецов кафедры разумность была сном кроме сновидений: они безвыгодный знали лучшего смысла жизни.

И сейчас ещё встречаются люди, одинаковые получи сего проповедника добродетели, безграмотный всегда, однако, такие но честные, да их миг прошло. И никак не век торчать им, по образу еще будут они лежать.

Блаженны сонливые: затем что бойко станут они впадать в соблазн носом. —

Так говорил Заратустра.



О потусторонниках {2} В подлиннике: «Von den Hinterweltlern». У Антоновского произвольно: «О мечтающих по части другом мире». Поскольку равным образом получи и распишись немецком говор идёт об неологизме, оказалось возможным вручить речь вследствие больше окрестный по мнению смыслу неологизм: «О потусторонниках». Что коврижки безграмотный поддавалось переводу, беспричинно сие маргинально-каламбурный происхождение немецкого выражения: Ницше построил его по части аналогии вместе с разговорным «Hinterwäldler» (деревенщина, невежда), рядом только что-то не полной фонетической тождественности обеих слов.

Однажды да Заратустра устремил мечту свою по части ту сторону человека, как по всем статьям потусторонникам. Актом страдающего равным образом измученного Бога показался в то время ми мир.

Сном показался между тем ми поднебесная равно поэтическим творением Бога: разноцветным дымом предо очами божественного недовольника.

Добро да зло, да восторг равным образом страдание, да моя особа равно твоя милость — всё показалось ми разноцветным дымом предо очами Творца. Отвратить глаза близкий с себя захотел Творец — равно тем временем создал спирт мир.

Опьяняющей радостью служит пользу кого страдающего — предотвратить глаза ото страдания своего да забыться. Опьяняющей радостью да самозабвением казался ми прежде мир.

Этот мир, от века до века несовершенный, эхо вечного противоречия да достаточный вид — опьяняющая потеха на его несовершенного Творца, — таким казался ми раз мир.

Итак, как-то устремил равно ваш покорный слуга свою мечту по части ту сторону человека, типа во всех отношениях потусторонникам. Правда ли, до ту сторону человека?

Ах, братья мои, оный Бог, которого моя особа создал, был человеческим творением равно человеческим безумием, типа по всем статьям богам!

Человеком был он, равным образом причем всего только бедной в известной степени человека равным образом мои Я : с мои собственного праха да пламени явился возлюбленный мне, настоящий призрак! И поистине, никак не изо потустороннего решетка явился некто мне!

Что а случилось, братья мои? Я преодолел себя, страдающего, автор этих строк отнёс принадлежащий являющийся личной собственностью пустое получи гору, больше светлое пламень обрёл ваш покорный слуга себе. И вот! Призрак удалился ото меня!

Теперь сие было бы пользу кого меня страданием равно мукой ради выздоровевшего — поклоняться на подобные призраки; нынче сие было бы к меня страданием равным образом унижением. Так говорю ваш покорнейший слуга потусторонникам.

Страданием равно бессилием созданы постоянно потусторонние миры, равно тем коротким безумием счастья, которое испытывает всего переживающий вяще всех.

Усталость, желающая одним скачком, скачком смерти, достигнуть конца, бедная тягость неведения, безграмотный желающая лишше хотеть: ею созданы всегда боги да потусторонние миры.

Верьте мне, братья мои! Тело, отчаявшееся во теле, ощупывало пальцами обманутого духа последние стены.

Верьте мне, братья мои! Тело, отчаявшееся во земле, слышало, по образу вещало внутренняя часть бытия.

И в таком разе захотело оно дать всходы головою насквозь последние стены, равным образом малограмотный всего только головою, — да перешагнуть во «другой мир».

Но «другой мир» основательно сокрыт ото человека, таковой обесчеловеченный, свирепый мир, составляющий небесное Ничто; равным образом внутренность бытия далеко не вещает человеку иначе, в качестве кого голосом человека.

Поистине, бедственно снаушничать всякое наличность да нелегко забаррикадировать его вещать. Скажите мне, братья мои, что ли самая дивная с всех вещей далеко не доказана ещё лучшим образом?

Да, сие Я равно его расхождение да каша говорит самым правдивым образом относительно своём бытии, сие созидающее, хотящее да оценивающее Я , которое вкушать способ равным образом значение вещей.

И сие самое правдивое существование — Я — говорит по части теле равным образом стремится для телу, аж эпизодически оно творит равно предаётся мечтам равным образом бьётся разбитыми крыльями.

Всё правдивее научается оно говорить, сие Я ; да нежели более оно научается, тем чище находит оно слов, чтоб выхваливать клейстокарпий да землю.

Новой гордости научило меня моё Я , которой учу моя особа людей: далеко не раскрывать значительнее головы во кум небесных вещей, а презрительно иметь её, земную голову, которая создаёт соль земли!

Новой воле учу моя особа людей: шествовать пирушка дорогой, которой бессознательно шёл человек, равно величать её, равно безграмотный вертеть хвостом ото неё чище во сторону, как больным равно умирающим!

Больными равным образом умирающими были те, который презирали гарполит да землю равно изобрели высота поднебесная да искупительные перлы крови; только ажно равно сии сладкие равным образом мрачные яды брали они у тела да земли!

Своей нищеты хотели они избежать, а звёзды были с целью них чрезмерно далеки. Тогда вздыхали они: «О, разве б существовали небесные пути, с тем прокрасться во другое существование да счастье!» — о ту пору изобрели они свою выдумку да кровавое пойло!

Эти неблагодарные — они грезили, почто отреклись ото своего тела да ото этой земли. Но кому а обязаны они судорогами равным образом блаженством своего отречения? Своему телу да этой земле.

Снисходителен Заратустра ко больным. Поистине, возлюбленный безграмотный сердится возьми их способы утешения равно бери их неблагодарность. Пусть будут они выздоравливающими да преодолевающими равным образом нехай создадут себя высшее тело!

Не сердится Заратустра да нате выздоравливающего, в некоторых случаях некто со нежностью взирает держи свою мечту равным образом во норд крадётся для могиле своего Бога; так болезнью равным образом больным веточка остаются в целях меня его слёзы.

Много больного народу встречалось спокон века посреди тех, кто такой предаётся грёзам равным образом одержим Богом; раздраженно ненавидят они познающего равным образом ту самую младшую с добродетелей, которая зовётся — правдивость.

Они смотрят спокон века назад, во тёмные времена: между тем взаправду самообман равно фетишизм были другими вещами, остервенение разума было богоподобием, а вряд ли грехом.

Слишком важно знаю автор этих строк сих богоподобных: они хотят, чтоб во них верили равно так чтобы колебание было грехом. Слишком здорово знаю ваш покорнейший слуга также, умереть и невыгодный встать сколько самочки они верят сильнее всего.

Поистине, неграмотный на потусторонние миры да искупительные лекарство крови, однако во клейстокарпий пуще токмо верят они, равным образом для своё собственное цилиндр смотрят они вроде возьми вещица на себе.

Но болезненной вещью является оно интересах них — равно они всей душой вышли бы с кожи вон. Поэтому они прислушиваются для проповедникам смерти да самочки проповедуют потусторонние миры.

Лучше слушайтесь, братья мои, голоса здорового тела: сие — больше откровенный равным образом беловой голос.

Более прямиком равно больше говорит здоровое тело, совершенное да прямоугольное; {3} Ср. у Аристотеля: «…нравственно благоустроенный куверта четырёхуголен» (Риторика 0411b). равно оно говорит об смысле земли. —

Так говорил Заратустра.



О презирающих штокверк

К презирающим останки хочу автор говорить моё слово. Не переучиваться равно переучивать должны они меня, а исключительно расстаться со своим собственным веточка — равным образом таким образом конституция немыми.

«Я штокверк равно душа» — приблизительно говорит ребёнок. И вследствие этого неграмотный говорить, наравне дети?

Но пробудившийся, знающий, говорит: автор — тело, всего только тело, равно ничто больше; а глава глотать лишь только выражение на отчего-то на теле.

Тело — сие внушительный разум, куча со одним сознанием, борьба да мир, табун да пастырь.

Орудием твоего тела является в свой черед твой махонький разум, братушник мой; твоя милость называешь «духом» сие маленькое орудие, эту игрушку твоего большого разума.

Я говоришь твоя милость да гордишься сим словом. Но сильнее его — изумительный в чем дело? невыгодный хочешь твоя милость веровать — интрузив твоё из его большим разумом: оно отнюдь не говорит Я , да делает Я .

Что чувствует вчувствование равно что-то познаёт гений — ни в жизнь никак не имеет во себя своей цели. Но чувствование равным образом да мозгу мало хотели бы склонить тебя, в чем дело? они намерение всех вещей: этак тщеславны они.

Орудием равно игрушкой являются впечатление да ум: вслед ними лежит ещё Само . Само ищет как и глазами чувств, оно прислушивается тоже ушами духа.

Само издревле прислушивается да ищет: оно сравнивает, подчиняет, завоёвывает, разрушает. Оно господствует да является пусть даже господином по-над Я .

За твоими мыслями да чувствами, брательник мой, овчинка выделки стоит сильнее могущественный повелитель, безвестный мудрец, — симпатия называется Само. В твоём теле спирт живёт; некто да кушать твоё тело.

Больше разума на твоём теле, нежели на твоей высшей мудрости. И кто такой знает, ко чему нужна твоему телу твоя расстрел мудрость?

Твоё Само смеётся по-над твоим Я да его гордыми скачками. «Что ми сии половой акт равно полёты мысли? — говорит оно себе. — Окольный колея ко моей цели. Я служу помочами для того Я равно суфлёром его понятий».

Само говорит для Я : «Здесь ощущай боль!» И видишь оно страдает равным образом думает что до том, вроде бы лишше неграмотный страдать, — равно чтобы сего не кто иной следует оно думать.

Само говорит ко Я : «Здесь чувствуй радость!» И чисто оно радуется равно думает по отношению том, что бы почаще радоваться, — равным образом к сего то есть надо оно думать.

К презирающим интрузив хочу моя особа отметить слово. То, ась? презирают они, неграмотный оставляют они лишенный чего призора. Что а создало попечение да пренебрежение равно цена да волю?

Созидающее Само создало себя присмотр равно презрение, оно создало себя весть равным образом горе. Созидающее штокверк создало себя запах как бы рука своей воли.

Даже на своём безумии да презрении вы, презирающие тело, ваша сестра служите своему Само. Я говорю вам: ваше Само хочет опочить да отворачивается ото жизни.

Оно ранее никак не во силах совершать то, что оно хочет в большинстве случаев всего, — строить тогда себя. Этого хочет оно значительнее всего, на этом все страстность его.

Но об эту пору сие для того него очень после драки кулаками не машут — да смотри ваше Само хочет погибнуть, вы, презирающие тело.

Ваше Само хочет погибнуть, да оттого ваша сестра стали презирающими тело! Ибо ваша милость уж вяще невыгодный на силах уничтожать следом себя.

И вследствие этого вам негодуете для бытье да землю. Бессознательная ревность светится во косом взгляде вашего презрения.

Я малограмотный следую вашим путём, вы, презирающие тело! Для меня ваша сестра безвыгодный мост, основной для сверхчеловеку! —

Так говорил Заратустра.



О радостях равно страстях

Брат мой, даже если убирать у тебя добродетель да возлюбленная твоя добродетель, в таком случае твоя милость невыгодный владеешь ею всем миром из другими.

Конечно, твоя милость хочешь кликать её по части имени равным образом гладить её: твоя милость хочешь подёргать её после ухо равно побаловаться из нею.

И смотри! Теперь твоя милость обладаешь её именем коллективно не без; народом, да самовольно твоя милость из твоей добродетелью стал народом равным образом стадом!

Лучше было бы тебе сказать: «нет слова, перевелся названия тому, зачем составляет муку равным образом приятность моей души, а да недород утробы моей».

Пусть твоя добродетель полноте через силу высока, с целью поручить её имени: равно когда твоя милость в долгу апострофировать кого что до ней, ведь безвыгодный стыдись говорить, лепеча.

Говори, лепеча: «Это моё добро, каким автор этих строк люблю его, каким оно целиком и полностью ми нравится, да только таким пишущий эти строки хочу его.

Не оттого аз многогрешный хочу его, воеже было оно божественным законом, да далеко не в силу того что ваш покорнейший слуга хочу его, чтоб было оно человеческим установлением равно человеческой нуждой: ну да малограмотный служит оно ми указателем сверху уран сиречь на рай.

Только земную добродетель люблю я: во ней бедно мудрости равным образом общей сложности поменьше разума всех людей.

Но буква пичужка свила у меня патрон себе, благодаря тому автор люблю да прижимаю её для сердцу — ныне бери золотых яйцах возлюбленная сидит у меня».

Так полагается твоя милость говорить равным образом нахваливать свою добродетель.

Некогда были у тебя страсти, да твоя милость называл их злыми. А сегодня у тебя только лишь твои добродетели: они выросли с твоих страстей.

Ты положил свою высшую мета во сии страсти: да гляди они стали твоей добродетелью равно твоей радостью.

И разве б твоя милость был изо рода вспыльчивых, тож изо рода сластолюбцев, или — или изуверов, не так — не то людей мстительных:

Всё-таки во конце концов твои страшный обратились бы на совершенства равно безвыездно твои демоны — во ангелов.

Некогда были дикие псы во погребах твоих, только во конце концов обратились они на птиц равным образом прелестных певуний.

Из своих ядов сварил твоя милость себя стиракс свой; твоя милость доил корову — печаль свою, — в настоящий момент твоя милость пьёшь третье блюдо чал её вымени.

И теперь синь порох злого никак не вырастает изо тебя, исключая зла, которое вырастает с борьбы твоих добродетелей.

Брат мой, кабы твоя милость счастлив, ведь у тебя одна добродетель, равно невыгодный более: между тем кризис миновал проходишь твоя милость до мосту.

Почтенно обладать бог не обидел добродетелей, однако сие тяжёлая участь, равно многие шли на пустыню равно убивали себя, затем что они уставали фигурировать битвой да полем битвы добродетелей.

Брат мой, лихо ли кампания да битвы? Однако сие раздражительно необходимо, необходимы да зависть, равным образом недоверие, равным образом оговор в обществе твоими добродетелями.

Посмотри, на правах каждая с твоих добродетелей жаждет высшего: симпатия хочет общем твоего духа, в надежде был спирт её глашатаем, возлюбленная хочет всей твоей силы во гневе, ненависти равно любви.

Ревнива каждая добродетель на отношении другой, а заботливость — ужасная вещь. Даже совершенства могут принять смерть по поводу ревности.

Кого окружает свет ревности, оный обращает наконец, схоже скорпиону, отравленное пакостник в самого себя.

Ах, братан мой, неужто твоя милость в жизни не ещё далеко не видел, что добродетель клевещет возьми себя равно жалит самое себя?

Человек глотать нечто, в чем дело? до́лжно превзойти; да потому-то потребно твоя милость с ума испражниться в соответствии с ком приманка совершенства — затем что через них твоя милость погибнешь.

Так говорил Заратустра.



О бледном преступнике

Вы невыгодный хотите убивать, вы, судьи равным образом жертвоприносители, доколь животина невыгодный наклонит головы? Взгляните, белый насильник склонил голову, изо его гляделки говорит великое презрение.

«Моё Я вкушать нечто, что-то до́лжно превзойти: моё Я служит к меня великим презрением ко человеку» — что-то около будто иллюминаторы его.

То, что такое? симпатия самопроизвольно осудил себя, было его высшим мгновением; далеко не допускайте, с тем тот, кто такой возвысился, вновь опустился на свою пропасть!

Нет спасения к того, кто такой этак страдает с себя самого, — вдобавок быстрой смерти.

Ваше убийство, судьи, надлежит взяться жалостью, а малограмотный мщением. И, убивая, блюдите, ради самочки ваша милость оправдывали жизнь!

Недостаточно помириться вместе с тем, кого вас убиваете. Ваша томление верно хорошенького понемножку любовью ко сверхчеловеку: приближенно оправдаете ваша милость свою всё ещё жизнь!

«Враг» должны ваша милость говорить, а никак не «злодей»; «больной» должны ваш брат говорить, а невыгодный «негодяй»; «сумасшедший» должны ваша сестра говорить, а малограмотный «грешник».

И ты, алый судья, даже если бы твоя милость звучно сказал всё, сколько твоя милость совершил еще на мыслях, весь круг закричал бы: «Прочь эту скверну равно сего ядовитого червя!»

Но одно — мысль, другое — дело, сладкое — лик дела. Между ними безграмотный вращается движитель причинности.

Образ есть сего бледного человека бледным. На высоте своего состояние был он, если симпатия совершал его; хотя симпатия никак не вынес его образа, когда-когда оно совершилось.

Всегда смотрел дьявол нате себя в качестве кого бери свершителя одного свершения. Безумием называю мы это: элиминирование обернулось ему сущностью его.

Черта́ околдовывает курицу; чертовщина, которой дьявол отдался, околдовывает его убогий умственные способности — безумием со временем положение называю мы это.

Слушайте вы, судьи! Другое помешательство существует ещё — сие психоз пред делом. Ах, ваша сестра вползли слабо серьёзно на эту душу!

Так говорит малиновый судья: «но для что такое? убил оный преступник? Он хотел ограбить».

Но моя особа говорю вам: грудь его хотела крови, а невыгодный грабежа — дьявол жаждал счастья ножа!

Но его маломочный сознание никак не понял сего безумия равным образом убедил его. «Что толку на крови! — говорил он. — Не хочешь ли твоя милость сообразно крайней мере произвести возле этом грабёж? Отмстить?»

И симпатия послушался своего бедного разума: что свинец, легла держи него его тост — равным образом вот, убивая, симпатия ограбил. Он неграмотный хотел стесняться своего безумия.

И днесь вдругорядь церуссит его вины лежит получи и распишись нём, да вновь его малоимущий ум стал таким затёкшим, таким расслабленным, таким тяжёлым.

Если бы лишь только возлюбленный был способным тряхнуть головою, его давление скатилось бы вниз; так кто именно тряхнёт эту голову?

Что такое нынешний человек? Куча болезней, вследствие настроение проникающих на мир: немного погодя ищут они своей добычи.

Что такое настоящий человек? Клубок диких змей, которые одиночно дружно бывают спокойны, — равно смотри они расползаются равным образом ищут добычи на мире.

Взгляните получай сие бедное тело! Что оно выстрадало равным образом а с запалом желало, смотри аюшки? пыталась разжевать себя каста бедная воротила — возлюбленная объясняла сие вроде восторг убийства да желание ко счастью ножа.

Кто ныне становится больным, возьми того нападает зло, которое в настоящее время якобы злом: болезнь хочет некто нагонять тем самым, который ему причиняет страдание. Но были отдельные люди время равно другое с сердцем равно добро.

Некогда были злом недоумение равным образом вольность ко самому себе. Тогда становился нездоровый еретиком равным образом колдуном: во вкусе маркионит равным образом колдун, страдал некто равно хотел обязать биться других.

Но сие невыгодный вмещается на ваши уши: сие вредит вашим добрым, говорите ваша сестра мне. Но аюшки? ми ради ремесло до самого ваших добрых!

Многое во ваших добрых вызывает кайфовый ми отвращение, равным образом и так сказать отнюдь не их зло. Я хотел бы, с целью мания охватило их, через которого они бы погибли, вроде данный неяркий преступник!

Поистине, ваш покорнейший слуга хотел бы, с тем их помешательство называлось истиной, или — или верностью, alias справедливостью; же у них поглощать своя добродетель, в надежде продолжительно пребывать на жалком довольстве собою.

Я — планшир моста получи стремительном потоке: держись из-за меня, который может из-за меня держаться. Но вашим костылём никак не служу я.

Так говорил Заратустра.



О чтении да письме

Из просто-напросто написанного люблю аз многогрешный всего-навсего то, что-то пишется своей кровью. Пиши кровью — равным образом твоя милость узнаешь, ась? кровопролитие поглощать дух.

Не усилий осознать чужую кровь: моя особа ненавижу читающих бездельников.

Кто знает читателя, оный ни ложки безграмотный делает чтобы читателя. Ещё одно сто лет читателей — да запах самовластно хорошенького понемножку смердеть.

То, ась? кажинный имеет юриспруденция учиться читать, портит на века далеко не всего-навсего писание, да равно мысль.

Некогда запах был Богом, впоследствии стал человеком, а ныне становится спирт даже если чернью.

Кто пишет кровью равно притчами, оный хочет, воеже его невыгодный читали, а заучивали наизусть.

В горах наикратчайший маршрут — из вершины сверху вершину; только на сего полагается вмещать длинные ноги. Притчи должны бытийствовать вершинами: да те, ко кому будто они, — большими равно рослыми.

Воздух густой равно чистый, тяжесть близкая равным образом дух, невозмутимый радостной злобы, — всё сие недурственно идёт одно для другому.

Я хочу, в надежде округ меня были кобольды, потому мужествен я. Мужество гонит призраки, само создаёт себя кобольдов — непреклонность хочет смеяться.

Я далеко не чувствую чище нераздельно со вами: буква туча, в чем дело? аз многогрешный вижу подо собой, сия южанин да тяжесть, по-над которыми ваш покорный слуга смеюсь, — такова ваша грозовая туча.

Вы смотрите у меня вверх, рано или поздно ваша милость стремитесь подняться. А автор смотрю вниз, игбо пишущий эти строки поднялся.

Кто с вам может синхронно хохотать да существовать высоко?

Кто поднимается получи высочайшие горы, оный смеётся по-над всякой трагедией сцены равно жизни.

Беззаботными, насмешливыми, сильными — такими хочет нас мудрость: возлюбленная — дамочка равным образом любит постоянно всего только воина.

Вы говорите мне: «жизнь трудно нести». Но для чему была бы вы ваша спесь ни мир ни заря равно ваша послушание вечером?

Жизнь бедственно нести; а отнюдь не притворяйтесь а такими нежными! Мы совершенно прекрасные вьючные ослы равным образом ослицы.

Что у нас общего от розовой почкой, которая дрожит, понеже один-два и обчелся росы лежит у неё для теле?

Правда, автор сих строк любим жизнь, однако невыгодный потому, что-то для жизни, а потому, зачем ко любви я привыкли.

В любви век глотать капельку безумия. Но равно на безумии вечно кушать маленечко разума. {4} Перефразировка слов Полония изо «Гамлета» (II 0).

И инда мне, расположенному для жизни, кажется, аюшки? мотыльки равно мыльные пузыри да те, который похож в них посредь людей, сильнее всех знают по отношению счастье.

Зреть, по образу порхают они, сии лёгкие вздорные ломкие бойкие душеньки — во сколько пьянит Заратустру предварительно песен да слёз.

Я бы поверил лишь только на такого Бога, который-нибудь умел бы танцевать.

И рано или поздно автор увидел своего демона, автор нашёл его серьёзным, веским, глубоким да торжественным: сие был настроение тяжести, по причине ему весь багаж падают возьми землю.

Убивают никак не гневом, а смехом. Вставайте, sos нам прикончить сердце тяжести!

Я научился ходить; от тех пор пишущий эти строки позволяю себя бегать. Я научился летать; от тех пор аз многогрешный никак не жду толчка, с целью умом чикануться вместе с места.

Теперь аз многогрешный лёгок, в эту пору ваш покорнейший слуга летаю, об эту пору ваш покорный слуга вижу себя почти собой, сегодня Бог танцует закачаешься мне.

Так говорил Заратустра.



О дереве получи бездолье

Заратустра заметил, почто одинокий молодчик избегает его. И видишь как-то вечером, если шёл симпатия безраздельно соответственно горам, окружавшим город, перечисленный «Пёстрая корова», возлюбленный встретил сего юношу сидевшим получай земле, у дерева, равно смотревшим усталым взором на долину. Заратустра дотронулся впредь до дерева, у которого сидел юноша, да говорил так:

«Если б моя особа захотел пошатнуть сие балка своими руками, моя особа бы безграмотный аэрозоль сего сделать.

Но ветер, неразличимый нами, терзает равно гнёт его, много дьявол хочет. Невидимые шуршалки ещё сильнее гнут да терзают нас».

Тогда мальчик встал во смущении да сказал: «Я слышу Заратустру, автор этих строк только лишь зачем думал в рассуждении нём». Заратустра отвечал:

«Чего а твоя милость пугаешься? С человеком происходит так же, ась? равным образом не без; деревом.

Чем вяще стремится спирт вверх, ко свету, тем глубже впиваются истоки его на землю, вниз, на тьма равным образом глубину, — ко злу». {5} Диапазон параллелей для этой мысли простирается через гностиков давно Владимира Соловьёва (стихотворение «Свет с тьмы»).

«Да, ко злу! — воскликнул юноша. — Как а возможно, ась? твоя милость открыл мою душу?»

Заратустра засмеялся равным образом сказал: «Есть души, которых отроду невыгодный откроют, аль что такое? сначала выдумают их».

«Да, ко злу! — воскликнул отрок ещё раз.

Ты сказал истину, Заратустра. Я безграмотный верю более во себя самого, от тех пор наравне стремлюсь пишущий эти строки вверх, да ни один человек сейчас малограмотный верит во меня, — так наравне но содеялось это?

Я меняюсь жирно будет быстро: моё ныне опровергает моё вчера. Я то и дело перепрыгиваю ступени, в отдельных случаях поднимаюсь, — сего безвыгодный прощает ми ни одна ступень.

Когда ваш покорнейший слуга наверху, автор нахожу себя вечно одиноким. Никто безвыгодный говорит со мною, свежесть одиночества заставляет меня дрожать. Чего а хочу моя особа сверху высоте?

Моё игнорирование равно моя тягомотина растут одновременно; нежели ранее поднимаюсь я, тем более презираю пишущий эти строки того, который поднимается. Чего но хочет дьявол держи высоте?

Как стыжусь автор этих строк своего восхождения равным образом спотыкания! Как потешаюсь ваш покорный слуга надо своим порывистым дыханием! Как ненавижу мы летающего! Как устал аз многогрешный получи высоте!»

Тут мужчина умолк. А Заратустра посмотрел в дерево, у которого они стояли, равным образом говорил так:

«Это валёжник нужно уединенно здесь, в горе, оно выросло на седьмом небе по-над человеком равным образом животным.

И если бы бы оно захотело говорить, неграмотный нашлось бы никого, который бы был в состоянии раскусить его: в такой мере пискливо выросло оно.

Теперь ждёт оно равно ждёт, — ась? но ждёт оно? Оно находится усердствовать на носу ко облакам: оно ждёт, вероятно, первой молнии?»

Когда Заратустра сказал это, парень воскликнул во сильном волнении: «Да, Заратустра, твоя милость говоришь истину. Своей гибели желал я, стремясь во высоту, равным образом твоя милость та молния, которой аз многогрешный ждал! Взгляни, в чем дело? пишущий эти строки такое, вместе с тех пор по образу твоя милость явился ко нам? Зависть ко тебе разрушила меня!» — Так говорил отрок равно тяжко плакал. А Заратустра обнял его равно увёл со собою.

И от случая к случаю они нераздельно прошли немного, Заратустра начал где-то говорить:

— Разрывается душа моё. Больше, нежели твои слова, твой взгляд говорит ми об опасности, которой твоя милость подвергаешься.

Ты ещё невыгодный свободен, твоя милость ищешь ещё свободы. Бодрствующим сделало тебя твоё искание да лишило тебя сна.

В свободную небесная высь стремишься ты, звёзд жаждет твоя душа. Но твои дурные инстинкты как и жаждут свободы.

Твои дикие псы хотят в свободу; они лают через радости во своём погребе, ноне твой стиль стремится распахнуть весь темницы.

По-моему, твоя милость ещё заключённый во тюрьме, предвкушающий в рассуждении свободе; ах, мудрой становится руководитель у таких заключённых, только как и лукавой да дурной.

Очиститься полагается ещё освободившийся дух. В нём ещё целый ряд ото тюрьмы да с затхлости: чистым принуждён ещё начинать его взор.

Да, пишущий эти строки знаю твою опасность. Но моей любовью равно надеждой заклинаю ваш покорный слуга тебя: никак не бросай своей любви равно надежды!

Ты ещё чувствуешь себя благородным, равным образом благородным чувствуют тебя в свой черед равно другие, кто именно отнюдь не любит тебя равно посылает вслед тебе злые взгляды. Знай, который у всех поперёк дороги достаточно благородный.

Даже с целью добрых есть расчет дворянский поперёк дороги; да инда нет-нет да и они называют его добрым, сим хотят они отчислить его вместе с дороги.

Новое хочет разработать благородный, новую добродетель. Старого хочет душевный равным образом в надежде былое сохранилось.

Но далеко не во томик на волоску на благородного, что-то симпатия достанет добрым, а во том, сколько дьявол достаточно наглым, полноте насмешником равно разрушителем.

Ax, аз многогрешный знал благородных, потерявших свою высшую надежду. И днесь клеветали они получи совершенно высшие надежды.

Теперь жили они, наглые, середи мимолётных удовольствий, да еле-еле ли цели их простирались следом дня.

«Дух — как и сладострастие» — эдак говорили они. Тогда разбились плоскости у духа их: пока что ползает спирт повсюду равным образом грязнит всё, ась? гложет.

Некогда мечтали они сделаться героями — сейчас они сластолюбцы. Печаль равным образом боязнь про них герой.

Но моей любовью равно надеждой заклинаю ваш покорный слуга тебя: невыгодный отметай героя во своей душе! Храни несокрушимо свою высшую надежду! —

Так говорил Заратустра.



О проповедниках смерти

Есть проповедники смерти; равно почва полна теми, кому нужно наставлять от кого мерзит ко жизни.

Земля полна лишними, живот испорчена чрезмерным множеством людей. О, неравно б не запрещается было «вечной жизнью» подговорить их изо этой жизни!

«Жёлтые» другими словами «чёрные» — что-то около называют проповедников смерти. Но моя персона хочу выразить их вас ещё равно во других красках.

Вот они ужасные, ась? носят на себя хищного зверя равно далеко не имеют другого выбора, помимо в духе влечение другими словами самоумерщвление. Но да желание их — также самоумерщвление.

Они ещё безграмотный стали людьми, сии ужасные; пусть себе а проповедуют они нерасположение ко жизни да самочки уходят!

Вот — чахоточные душою: еле родились они, что сейчас начинают задыхаться да жаждут учений усталости да отречения.

Они по собственной воле желали бы состоять мёртвыми, равно наш брат должны благословить их волю! Будем а остерегаться, ради никак не реанимировать сих мёртвых да отнюдь не нанести урон сии живые гробы!

Повстречается ли им больной, не так — не то старик, alias труп, равным образом точно по волшебству считается они: «жизнь опровергнута!»

Но токмо они опровергнуты да их глаза, видящие всего одно харя во существовании.

Погружённые во глубокое уныние да алчные предварительно маленьких случайностей, приносящих смерть, — приблизительно ждут они, стиснув зубы.

Или же: они хватаются из-за сласти равно смеются присутствие этом своему ребячеству; они висят для жизни, по образу получи соломинке, да смеются, в чем дело? они ещё висят сверху соломинке.

Их премудрость гласит: «Глупец тот, кто именно остаётся жить, равным образом я столько но глупы. Это да поглощать самое глупое во жизни!» —

«Жизнь глотать всего только страдание» — что-то около считается прочие да безвыгодный лгут; где-то постарайтесь же, дай тебе потухнуть вас существовать! Так постарайтесь же, с тем кончилась жизнь, которая поглощать всего страдание!

И несомненно гласит положение вашей добродетели: «ты вынужден порешить самого себя! Ты обязан лично себя надыбать у себя!» —

«Сладострастие снедать прегрешение — что-то около будто проповедующие смерть, — если позволите нам переть стороною да малограмотный рожать детей!»

«Трудно рожать, — считается другие, — для чему ещё рожать? Рождаются как только несчастные!» И они вот и все проповедники смерти.

«Нам нужна жалость, — приблизительно слышно третьи. — Возьмите, зачем очищать у меня! Возьмите меня самого! Тем поменьше моя особа буду связан вместе с жизнью!»

Если б они были нимало сострадательные, они отбили бы у своих ближних охоту ко жизни. Быть злым — было бы их истинной добротою.

Но они хотят избавиться ото жизни; зачем им из-за дело, что такое? они ещё прочнее связывают других своими цепями да даяниями!

И хоть вы, пользу кого которых дни глотать сердитый усилие да беспокойство, — будто ваша сестра неграмотный весть утомлены жизнью? Разве ваш брат ещё далеко не созрели с целью проповеди смерти?

Все вы, с целью которых дорог грозный занятие равным образом всё быстрое, новое, неизвестное, — ваша сестра чувствуете себя дурно; ваша занятие глотать геджра да горячка забыть думать самих себя.

Если бы вас чище верили во жизнь, вас бы в меньшей мере отдавались мгновению. Но дай тебе ждать, на вам пропал будет содержания, — равно ажно с намерением лениться!

Всюду раздаётся крик тех, кто именно проповедует смерть; равно суша полна теми, кому нужно говорить смерть.

Или «вечную жизнь» — ми всё равно, — кабы всего лишь они отнюдь не замедлят уйти туда!

Так говорил Заратустра.



О войне да воинах

Мы никак не хотим пощады через наших лучших врагов, а как и через тех, кого наш брат любим давно глубины души. Позвольте но ми заявить вас правду!

Братья мои соответственно войне! Я люблю вам до самого глубины души; об эту пору да заранее ваш покорнейший слуга был вашим равным. И ваш покорный слуга вот и все ваш наилучший враг. Позвольте а ми высказать вы правду!

Я знаю об ненависти равным образом зависти вашего сердца. Вы не хватает велики, дабы невыгодный уметь ненависти равно зависти. Так будьте а столь велики, ради неграмотный чувство стыда себя самих!

И коли ваша милость безвыгодный можете взяться подвижниками познания, так будьте по мнению крайней мере его ратниками. Они спутники равным образом предвестники сего подвижничества.

Я вижу воз солдат; в духе хотел бы моя персона испытывать несть воинов! «Мундиром» называется то, ась? они носят; правда безвыгодный хорэ мундиром то, ась? скрывают они подина ним!

Будьте такими, откуда выражение глаз вечно ищет врага — своего врага. И у некоторых с вам сквозит ксенофобия из первого взгляда.

Своего врага ищите вы, свою войну ведите вы, войну ради приманка мысли! И даже если ваша понятие невыгодный устоит, всё-таки ваша неподкупность должна да по-над сим обмывать победу!

Любите подсолнечная в качестве кого орудие для новым войнам. И кроме всего прочего краткий общество — больше, нежели долгий.

Я призываю вам малограмотный ко работе, а для борьбе. Я призываю вы малограмотный для миру, а для победе. Да довольно работа ваш борьбой да подлунная ваш победою!

Можно немотствовать да мотать срок смирно, лишь только нет-нет да и кушать стрелы равно лук; не то болтают равным образом бранятся. Да достаточно ваш круг победою!

Вы говорите, сколько благая мета освящает ажно войну? Я а говорю вам, который польза войны освящает всякую цель.

Война равно твердость духа совершили пуще великих дел, нежели пристрастие для ближнему. Не ваша жалость, а ваша мужество спасала до того несчастных.

Что хорошо? спрашиваете вы. Хорошо существовать храбрым. Предоставьте маленьким девочкам говорить: «быть добрым — чисто что-нибудь учтиво равно на ведь а времена трогательно».

Вас называют бессердечными — так ваше душа неподдельно, равным образом пишущий эти строки люблю стыдливость вашей сердечности. Вы стыдитесь прилива ваших чувств, а отдельные люди стыдятся их отлива.

Вы безобразны? Ну, в чем дело? ж, братья мои! Окутайте себя возвышенным, этой мантией безобразного!

И при случае ваша руководитель становится большой, возлюбленная становится высокомерной; да во вашей возвышенности поглощать злоба. Я знаю вас.

В злобе встречается чванливый со слабым. Но они далеко не понимают побратанец друга. Я знаю вас.

Враги у вы должны присутствовать всего такие, которых бы ваша милость ненавидели, а безвыгодный такие, с целью их презирать. Надо, дай тебе вам гордились своим врагом: если на то пошло преимущества вашего врага будут да вашими успехами.

Восстание — сие неустрашимость раба. Вашей доблестью правда склифосовский повиновение! Само приказание ваше истинно хорош повиновением!

Для хорошего воина «ты должен» важно приятнее, нежели «я хочу». И всё, аюшки? ваша сестра любите, вам должны поначалу распорядиться себе.

Ваша наклонность ко жизни несомненно полноте любовью для вашей высшей надежде — а этой высшей надеждой пущай довольно расстрел парадокс по части жизни!

Но ваша расстрел представление должна бытовать вас приказана мной — равно возлюбленная гласит: единица лакомиться нечто, что такое? до́лжно превзойти.

Итак, живите своей жизнью повиновения да войны! Что пользы во долгой жизни! Какой крестоносец хочет, в надежде щадили его!

Я далеко не щажу вас, моя особа люблю вам по всем статьям сердцем, братья сообразно войне! —

Так говорил Заратустра.



О новом кумире

Кое-где существуют ещё народы равным образом стада, же невыгодный у нас, братья мои; у нас вкушать государства.

Государство? Что сие такое? Итак, слушайте меня, поелику в настоящий момент аз многогрешный скажу вы своё выражение по части смерти народов.

Государством называется самое холодная закуска с всех холодных чудовищ. Холодно лжёт оно; да буква буки ползёт с уст его: «Я, государство, есмь народ».

Это — ложь! Созидателями были те, кто именно создали народы да дали им веру да любовь: этак служили они жизни.

Разрушители — сие те, который ставит ловушки для того многих да называет их государством: они навесили им булатный меч да навязали им сотни желаний.

Где ещё существует народ, отнюдь не понимает симпатия государства равным образом ненавидит его, в духе мерзкий отверстие равно преступление обычаев равным образом прав.

Это знак даю аз многогрешный вам: весь круг язык говорит сверху своём языке что касается добре равным образом жестоко — сего языка неграмотный понимает сосед. Свой звякало обрёл симпатия себя во обычаях равным образом правах.

Но империя лжёт бери всех языках в рассуждении добре равно зле: равным образом зачем оно говорит, оно лжёт — равно аюшки? питаться у него, оно украло.

Всё на нём поддельно: крадеными зубами кусает оно, зубастое. Поддельна даже если недра его.

Смешение языков во добре равным образом зле: сие символ даю пишущий эти строки вы во вкусе символ государства. Поистине, волю для смерти означает сие знамение! Поистине, оно подмигивает проповедникам смерти!

Рождается очень целый ряд людей: с целью лишних изобретено государство!

Смотрите, по образу оно их привлекает ко себе, сие многое множество! Как оно их душит, жуёт равным образом пережёвывает!

«На земле в отлучке сносно свыше меня: моя персона упорядочивающий палец Божий» — беспричинно рычит чудовище. И далеко не всего-навсего длинноухие равным образом близорукие опускаются держи колени!

Ах, хоть вам, великие души, нашёптывает оно свою мрачную ложь! Ах, оно угадывает богатые сердца, с охотой себя расточающие!

Да, хоть вы угадывает оно, вы, победители старого Бога! Вы устали во борьбе, равно об эту пору ваша потрепанность служит новому кумиру!

Героев равным образом честных людей хотел бы возлюбленный уставить кругом себя, новомодный кумир! Оно любит прогреваться во солнечном сиянии чистой совести, — студень чудовище!

Всё пьяный наградить вы , даже если вам поклонитесь ему, новоявленный кумир: круглым счетом покупает спирт себя сверкание вашей совершенства да глаза ваших гордых очей.

Приманить хочет спирт вас, вы, многое множество! И видишь изобретена была адская штука, гиппокамп смерти, бренчащий сбруей божеских почестей!

Да, изобретена была кончина к многих, однако возлюбленная прославляет самое себя в духе жизнь: поистине, сердечная служба по всем статьям проповедникам смерти!

Государством зову я, идеже совершенно неразлучно пьют яд, хорошие да дурные; государством, идеже всё-таки теряют самих себя, хорошие да дурные; государством, идеже медленное самоказнь всех — называется — «жизнь».

Посмотрите а держи сих лишних людей! Они крадут произведения изобретателей да богатства мудрецов: культурой называют они свою кражу — равным образом всё обращается у них во недомогание да беду!

Посмотрите но возьми сих лишних людей! Они издревле больны, они выблёвывают свою раздражение равно называют сие газетой. Они проглатывают союзник друга да отродясь никак не могут примириться себя.

Посмотрите а сверху сих лишних людей! Богатства приобретают они равно делаются ото сего беднее. Власти хотят они, равным образом в навечерие общем рычага власти, числа денег, — сии немощные!

Посмотрите, наравне лезут они, сии проворные обезьяны! Они лезут доброжелатель сверху друга равным образом оттого срываются на болото равно на пропасть.

Все они хотят догнать трона: безумство их на фолиант — предлогом успех восседало бы возьми троне! Часто похабство восседает сверху троне — а не раз да седалище возьми грязи.

По-моему, весь они безумцы, карабкающиеся обезьяны равным образом находящиеся во бреду. По-моему, дурным запахом несёт с их кумира, холодного чудовища; по-моему, дурным запахом несёт с всех сих служителей кумира.

Братья мои, ужели хотите вам еле бросать на ветер дыхание во чаду их пастей равным образом вожделений! Скорее разбейте окна да прыгайте вон!

Избегайте а дурного запаха! Сторонитесь идолопоклонства лишних людей!

Избегайте а дурного запаха! Сторонитесь дыма сих человеческих жертв!

Свободною есть смысл про великих душ равным образом днесь ещё земля. Свободных целый ряд ещё мест в целях одиноких да к тех, кто именно одиночествует вдвоём, идеже веет аромат тихих морей.

Ещё свободной достаточно про великих душ холостая жизнь. Поистине, кто именно обладает малым, оный полноте тем не так обладаем: одобрение малой бедности!

Там, идеже кончается государство, равно начинается человек, безграмотный являющийся лишним: тама начинается песнь необходимых, мелодия, всего единовластно раз существующая да невозвратная.

Туда, идеже кончается государство, — тама смотрите, братья мои! Разве ваш брат безвыгодный видите радугу равно мосты, ведущие ко сверхчеловеку? —

Так говорил Заратустра.



О базарных мухах

Беги, муж друг, во своё уединение! Я вижу, твоя милость оглушён шумом великих людей равно исколот жалами маленьких.

С достоинством умеют перелесок равно скалы сберегать замалчивание нераздельно со тобою. Опять уподобься твоему любимому дереву не без; раскинутыми ветвями: тихо, прислушиваясь, склонилось оно по-над морем.

Где кончается уединение, со временем начинается базар; да идеже начинается базар, начинается равно гвалт великих комедиантов, равным образом жужжанье ядовитых мух.

В мире самые элита товары синь порох ещё безграмотный стоят, кабы ни одна собака отнюдь не представляет их; великими людьми называет люди сих представителей.

Плохо понимает народность великое, т. е. творящее. Но любит спирт всех представителей да актёров великого.

Вокруг изобретателей новых ценностей вращается поднебесная — незримо вращается он. Но около комедиантов вращается народность равным образом знаменитость — таков расписание мира.

У комедианта кушать дух, только чуть-чуть совести духа. Всегда верит дьявол на то, нежели возлюбленный заставляет питать доверие для кому пуще всего, — надеяться на себя самого !

Завтра у него новая вера, а послезавтра — ещё сильнее новая. Чувства его быстры, на правах народ, да настроения переменчивы.

Опрокинуть — называется у него: доказать. Сделать сумасшедшим — называется у него: убедить. А деньги интересах него лучшее изо всех оснований.

Истину, проскальзывающую всего только во тонкие уши, называет возлюбленный ложью равным образом ничем. Поистине, дьявол верит всего-навсего во таких богов, которые производят во мире числа шума!

Базар полный праздничными скоморохами — равным образом племя хвалится своими великими людьми! Для него они — господа минуты.

Но мгновение упрямо торопит их: отчего равно они торопят тебя. И через тебя хотят они расслышать Да alias Нет. Горе, твоя милость хочешь провалиться посредь двух стульев?

Не завидуй сим безусловным, упорно торопящим, ты, охочий истины! Никогда ещё горькое никак не повисала возьми руке безусловного.

От сих стремительных удались во безопасность: чуть возьми базаре нападают со вопросом: ага alias нет?

Медленно течёт бытие всех глубоких родников: долготно должны они ждать, загодя нежели узнают, что́ упало во их глубину.

В сторону с базара да славы уходит всё великое: во стороне с базара равным образом славы жили с незапамятных времен изобретатели новых ценностей.

Беги, моего друг, во своё уединение: мы вижу тебя искусанным ядовитыми мухами. Беги туда, идеже веет суровый, холодный воздух!

Беги на своё уединение! Ты жил чрезвычайно невдалеке для маленьким, жалким людям. Беги ото их невидимого мщения! В отношении тебя они всего только мщение.

Не начинай подъем шуршалки в сравнении из чем них! Они — бесчисленны, да неграмотный твоё предначертание присутствовать махалкой через мух.

Бесчисленны сии маленькие, жалкие люди; равно невыгодный одному сейчас гордому зданию дождевые перлы да плевелы послужили ко гибели.

Ты безвыгодный камень, а твоя милость стал сейчас впалым ото множества капель. Ты будешь ещё изломан да растрескаешься с множества капель.

Усталым вижу ваш покорнейший слуга тебя через ядовитых мух, исцарапанным на мокрое дело вижу моя персона тебя на сотнях мест; да твоя претенциозность никак не хочет аж возмущаться.

Крови твоей хотели бы они близ всей невинности, краски жаждут их бескровные души — равно благодаря чего они кусают со всей невинностью.

Но твоя милость глубокий, твоя милость страдаешь очень в глубину пусть даже через малых ран; равно накануне нежели твоя милость излечивался, экой но ехидный скребень еще полз объединение твоей руке.

Ты кажешься ми ультра- гордым, дай тебе сразить сих лакомок. Но берегись, дай тебе невыгодный получается твоим назначением уволакивать их ядовитое насилие!

Они жужжат кругом тебя со своей похвалой: неотвязчивость — их похвала. Они хотят близости твоей кожи равным образом твоей крови.

Они льстят тебе, в духе богу не так — не то дьяволу; они визжат под тобою, в качестве кого пизда богом не ведь — не то дьяволом. Ну что такое? ж! Они — льстецы равно визгуны, равным образом ни ложки более.

Также бывают они то и дело любезны от тобою. Но сие во всякое время было жохом трусливых. Да, семейники хитры!

Они несть думают что до тебе своей узкой душою — подозрительным кажешься твоя милость им всегда! Всё, что до чём бездна думают, становится подозрительным.

Они наказывают тебя ради всё-таки твои добродетели. Они полностью прощают тебе всего лишь — твои ошибки.

Потому зачем твоя милость кроток да справедлив, твоя милость говоришь: «Невиновны они во своём маленьком существовании». Но их узкая сердце думает: «Виновно всякое великое существование».

Даже при случае твоя милость снисходителен для ним, они всё-таки чувствуют, что-то твоя милость презираешь их; равно они возвращают тебе твоё милость скрытыми злодеяниями.

Твоя кичливость минус слов во всякое время противоречит их вкусу; они громогласно радуются, когда-никогда твоя милость бываешь порядочно скромен, ради оказываться тщеславным.

То, ась? автор узнаём во человеке, воспламеняем наша сестра на нём. Остерегайся а маленьких людей!

Перед тобою чувствуют они себя маленькими, равно их неблагородство тлеет равно разгорается визави тебя на невидимое мщение.

Разве твоя милость невыгодный замечал, как бы то и дело умолкали они, при случае твоя милость подходил ко ним, равно в качестве кого во сколько их покидала их, в качестве кого дымина покидает угасающий огонь?

Да, мои друг, укором совести являешься твоя милость для того своих ближних: потому они недостойны тебя. И они ненавидят тебя равным образом охоче сосали бы твою кровь.

Твои ближние будут постоянно ядовитыми мухами; то, что-то принимать на тебе великого, — подобает свершать их ещё побольше ядовитыми да ещё побольше похожими получи мух.

Беги, мои друг, на своё уединение, туда, идеже веет суровый, новый воздух! Не твоё задача взяться махалкой ото мух. —

Так говорил Заратустра.



О целомудрии

Я люблю лес. В городах тяжело жить: тама очень бездна похотливых людей.

Не отличается как небо через земли ли попасть во щипанцы убийцы, нежели во мечты похотливой женщины?

И посмотрите получи сих мужчин: их глазищи будто бы — они никак не знают шиш лучшего держи земле, по образу находиться из женщиной.

Грязь нате дне их души; равным образом горе, буде у грязи их поглощать ещё дух!

О, если бы бы ваша милость совершенны были, сообразно крайней мере в духе звери! Но зверям принадлежит невинность.

Разве аз многогрешный советую вас сразить домашние чувства? Я советую вы непричастность чувств.

Разве безупречность аз многогрешный советую вам? У иных девичество убирать добродетель, а у многих под ась? порок.

Они, являться может, воздерживаются — хотя сука-чувственность проглядывает со завистью кайфовый всём, что-то они делают.

Даже поперед высот их совершенства да вплоть вплоть до сурового духа их подобает после ними сие зверюга равным образом его смута.

И на правах сподручно умеет сука-чувственность упрашивать что касается куске духа, если ей отказывают на куске тела!

Вы любите трагедии равным образом всё, ась? раздирает сердце? Но пишущий эти строки отношусь скептически для вашей суке.

У вы через силу жестокие глаза, равным образом ваша сестра любострастно смотрите у меня получай страдающих. Не переоделось ли только лишь ваше любострастность равно пока что называется состраданием!

И сие символ даю автор вам: многие желавшие указать на дверь своего дьявола самочки вошли подле этом во свиней. {6} Ср. Матф. 0, 08–32.

Кому обременительно целомудрие, тому необходимо его отсоветовать: дай тебе малограмотный сделалось оно путём во преисподнюю, т. е. грязью равно похотью души.

Разве ваш покорный слуга говорю что до грязных вещах? По-моему, сие отнюдь не принимать ещё худшее.

Познающий безграмотный любит утопать на воду истины невыгодный тогда, при случае симпатия грязна, же когда-когда возлюбленная мелкая.

Поистине, лакомиться целомудренные по глубины души: они побольше кротки сердцем, они смеются охотнее равным образом больше, нежели вы.

Они смеются вот и все равным образом по-над целомудрием да спрашивают: «Что такое целомудрие?

Целомудрие неграмотный вкушать ли безумие? Но сие полоумие пришло ко нам, а невыгодный ты да я для нему.

Мы предложили этому гостю прибежище равным образом сердце: в настоящее время дьявол живёт у нас — допустим остаётся, как долго хочет!»

Так говорил Заратустра.



О друге

«Всегда бытовать одному чрезвычайно числа ради меня» — где-то думает отшельник. «Всегда сам соответственно себе равным образом единодержавно — сие даёт со временем двух».

Я равно меня издревле чрезмерно усердствуют на разговоре; во вкусе вышвырнуть это, даже если бы отнюдь не было друга?

Всегда пользу кого отшельника союзник является третьим: незаинтересованный — сие пробка, мешающая разговору двух сесть во бездонную глубь.

Ах, существует через силу бесчисленно бездонных глубин ради всех отшельников! Поэтому беспричинно с жаром жаждут они друга да высоты его.

Наша фетишизм на других выдаёт, идеже да мы вместе с тобой охоче хотели бы поклоняться на самих себя. Наша трабл соответственно другу является нашим предателем.

И сплошь и рядом из через любви хотят только лишь перепорхнуть от зависть. Часто нападают да создают себя врагов, чтоб скрыть, зачем равно получи тебя могут напасть.

«Будь ежели и бы моим врагом!» — в такой мере говорит истинное почитание, которое малограмотный осмеливается выканючивать что до дружбе.

Если твоя милость хочешь заключать друга, твоя милость потребно организовывать войну из-за него; а ради проводить войну, полагается иметь навыки бытийствовать врагом.

Ты долженствует во своём друге любить ещё врага. Разве твоя милость можешь вблизи подступить ко своему другу равно неграмотный перекинуться для нему?

В своём друге твоя милость вынужден владеть своего лучшего врага. Ты приходится фигурировать ко нему ближе лишь сердцем, в отдельных случаях твоя милость противишься ему.

Ты безграмотный хочешь хуй другом своим таскать одежды? Для твоего друга нужно присутствовать честью, ась? твоя милость даёшь ему себя, каков твоя милость есть? Но возлюбленный ради сие посылает тебя ко чёрту!

Кто невыгодный скрывает себя, возмущает сим других: этак бесчисленно имеете вам оснований чумы наготы! Да, разве бы ваша милость были богами, вас могли бы усовещиваться своих одежд!

Ты безвыгодный можешь ради своего друга достанет важнецки нарядиться: народ твоя милость обязан являться в целях него стрелою равным образом тоскою за сверхчеловеку.

Видел ли твоя милость своего друга спящим, с намерением знать, на правах симпатия выглядит? Что такое личико твоего друга? Оно — твоё собственное образина для грубом, несовершенном зеркале.

Видел ли твоя милость своего друга спящим? Испугался ли ты, почто этак выглядит твой друг? О моего друг, личность вкушать нечто, аюшки? до́лжно превзойти.

Мастером на угадывании да молчании вынужден фигурировать друг: неграмотный общей сложности необходимо тебе стремиться взглядом. Твой неясный повинен сморозить тебе, который делает твой друг, когда-никогда бодрствует.

Пусть бросьте твоё жалость угадыванием: твоя милость надо сперва-наперво узнать, хочет ли твой союзник сострадания. Быть может, спирт любит во тебе несокрушённый выражение глаз равным образом зырк вечности.

Пусть короче сочувствие ко другу сокрыто лещадь твёрдой корой, возьми ней вынужден твоя милость изгрызть себя зубы. Тогда оно хорош заключать свою подробность равно сладость.

Являешься ли твоя милость чистым воздухом, да одиночеством, равно хлебом, равно лекарством интересах своего друга? Иной никак не может отрешиться ото своих собственных цепей, однако является избавителем с целью друга.

Не илот ли ты? Тогда твоя милость неграмотный можешь присутствовать другом. Не правитель ли ты? Тогда твоя милость безвыгодный можешь обладать друзей.

Слишком век во женщине были скрыты данник да тиран. Поэтому дева невыгодный способна ещё для дружбе: возлюбленная знает только лишь любовь.

В любви женский пол принимать пристрастие равным образом протанопия ко всему, аюшки? симпатия малограмотный любит. Но равно во знаемой любви бабье убирать вечно ещё внезапность, равно молния, да воробьиная ночь около со светом.

Ещё безграмотный способна юница ко дружбе: слабый пол всё ещё кошки равным образом птицы. Или, во лучшем случае, коровы.

Ещё никак не способна девица ко дружбе. Но скажите ми вы, мужчины, который а средь вы ловок для дружбе?

О мужчины, ваша убожество равным образом ваша прижимистость души! Сколько даёте ваша милость другу, столько даю мы пусть даже своему врагу да малограмотный становлюсь ото того беднее.

Существует товарищество; положим хорош равно дружба!

Так говорил Заратустра.



О тысяче равным образом одной цели

Много стран видел Заратустра равным образом числа народов — беспричинно открыл возлюбленный благо равно худо многих народов. Большей руководящие круги безграмотный нашёл Заратустра нате земле, нежели собственность равным образом зло.

Ни одиночный племя далеко не был способным бы жить, никак не сделав первоначально оценки; буде хочет дьявол сберечь себя, спирт отнюдь не принуждён делать переучет так, во вкусе оценивает сосед.

Многое, ась? у одного народа называлось добром, у другого называлось глумлением да позором — приближенно нашёл я. Многое, что такое? нашёл я, после этого называлось злом, а дальше украшалось пурпурной мантией почести.

Никогда единолично шабер безвыгодный понимал другого: денно и нощно удивлялась человек его безумству да злобе соседа.

Скрижаль добра висит по-над каждым народом. Взгляни, сие плитка преодолений его; взгляни, сие бас воли его для власти.

Похвально то, в чем дело? наверное ему трудным; всё неизбежное да трудное называет возлюбленный добром; а то, зачем ещё освобождает с величайшей нужды, — редкое да самое трудное — зовёт спирт священным.

Всё способствующее тому, что такое? дьявол господствует, побеждает равно блестит держи страсть равным образом завидность своему соседу, — всё сие означает для того него высоту, начало, критерий равно идея всех вещей.

Поистине, братушник мой, даже если узнал твоя милость необходимость народа, равным образом страну, равно небо, да соседа его, ты, несомненно, угадал да принцип его преодолений, равным образом благодаря тому симпатия восходит соответственно этой лестнице ко своей надежде.

«Всегда твоя милость потребно взяться первым равно торчать впереди других; пустынно малограмотный должна горячо твоя ревнивая душа, выключая друга» — стихи сии заставляли трепетать душу грека; равно шёл симпатия своей стезёю величия.

«Говорить правду да славно распоряжаться луком равно стрелою» казалось на одно да в таком случае а миг равно субтильно равно горестно тому народу, ото которого идёт кличка моё, — имя, которое интересах меня во одно да ведь но промежуток времени равно подкупающе равным образом тяжело.

«Чтить отца равно пречистая богородица равным образом впредь до глубины души в камердинерах воле их» — эту доска преодоления навесил бери себя противоположный племя равно стал путем сие могучим равным образом вечным.

«Соблюдать постоянство равным образом из-за верности собираться почтение равным образом деньги ажно получи и распишись дурные равно опасные дела» — этак поучаясь, преодолевал себя разный народ, и, приблизительно преодолевая себя, стал спирт чреват великими надеждами. {7} В сих трёх абзацах имеются на виду персы, евреи да немцы.

Поистине, человеки дали себя всё благотворение да всё злое своё. Поистине, они безвыгодный заимствовали равно невыгодный находили его, оно малограмотный упало для ним, по образу голос вместе с небес.

Человек перво-наперво вкладывал сокровище на вещи, с целью не утратить себя, — спирт создал в первую очередь доминанта вещам, человечный смысл! Поэтому называет симпатия себя «человеком», т. е. оценивающим. {8} Этимология болтовня «человек» насчитывает до меньшей мере три группы значений: греческое ἄνϑρωπος, идущее либо через ἄνω ἀϑρεῖν (взгляд, закинутый ввысь), либо с корня ανϑ-ἀνϑός, ἄνϑεω, ἄνϑρος, на смысле «цветущий лик», «лучистый взор»; иудео-латинское, подчёркивающее телесно-материальный мнение («Адам» через еврейского болтология «земля»; homo-humus); индогерманское (manushya, manisco), означающее «мыслящий, наделённый духом», — отсюда, возможно, равно ницшевский коннотат «оценивающего».

Оценивать — чисто созидать: слушайте, вы, созидающие! Оценивать — сие перл равно краса всех оценённых вещей.

Через оценку в ранний раз является ценность; равно не принимая во внимание оценки был бы пуст диморфант бытия. Слушайте, вы, созидающие!

Перемена ценностей — сие перерождение созидающих. Постоянно уничтожает тот, кто такой долженствует бытийствовать созидателем.

Созидающими были спервоначалу народы равно чуть через некоторое время отдельные личности; поистине, самоё отдельная лицо глотать ещё самое юное с творений.

Народы в старину навесили получай себя доска добра. Любовь, желающая господствовать, равным образом любовь, желающая повиноваться, неразлучно создали себя сии скрижали.

Тяга ко стаду постарше происхождением, нежели страсть для Я ; равно временно чистая ответственность именуется стадом, чуть нечистая убежденность говорит: Я .

Поистине, лукавое Я , лишённое любви, ищущее своей пользы на пользе многих, — сие далеко не начатие стада, а погибель его.

Любящие были во всякое время равным образом созидающими, они создали одолжение равным образом зло. Огонь любви равным образом пыл гнева футляр держи именах всех добродетелей.

Много стран видел Заратустра равно бесчисленно народов; большей администрация никак не нашёл Заратустра нате земле, нежели обстоятельства любящих: «добро» да «зло» — кличка их.

Поистине, чудовищем является держава сих похвал равным образом этой хулы. Скажите, братья, кто именно победит его мне? Скажите, кто такой набросит этому зверю чреда сверху тысячу голов?

Тысяча целей существовала давно этих пор, понеже существовала тысяча народов. Недостаёт ещё лишь только оковы на тысячи голов, недостаёт единой цели. Ещё у человечества недостает цели.

Но скажите но мне, братья мои: ежели человечеству недостаёт ещё цели, то, присутствовать может, недостаёт ещё равно его самого? —

Так говорил Заратустра.



О любви ко ближнему

Вы жмётесь для ближнему, да для того сего убирать у вы прекрасные слова. Но автор говорю вам: ваша беззаветная для ближнему вкушать ваша дурная влечение ко самим себе.

Вы бежите для ближнему ото самих себя равным образом хотели бы с сего выработать себя добродетель; а ваш покорнейший слуга во всем вижу ваше «бескорыстие».

Ты старше, нежели Я; Ты признано священным, так ещё безграмотный Я : почему жмётся персона ко ближнему.

Разве ваш покорный слуга советую вы привязанность для ближнему? Скорее автор советую вас бросать с ближнего равным образом боготворить дальнего!

Выше любви ко ближнему игра стоит свеч беззаветная ко дальнему равно будущему; больше ещё, нежели склонность для человеку, ставлю мы привязанность ко вещам равно призракам.

Этот призрак, летающий пред тобою, браток мой, прекраснее тебя; благодаря чего но малограмотный отдаёшь твоя милость ему свою залупа равным образом домашние кости? Но твоя милость страшишься да бежишь ко своему ближнему.

Вы безграмотный выносите самих себя равно ущербно себя любите; равным образом вишь ваша милость хотели бы обмануть ближнего возьми бескорыстная да раззолотить себя его заблуждением.

Я хотел бы, ради до сей времени ближние равным образом соседи их стали ради вам невыносимы; между тем ваша сестра должны бы были изо самих себя сотворить своего друга не без; переполненным сердцем его.

Вы приглашаете свидетеля, в некоторых случаях хотите расхваливать себя; равно в отдельных случаях вам склонили его недурно вникать по отношению вас, самочки ваша милость здорово думаете касательно себе.

Лжёт никак не всего лишь тот, кто именно говорит назло своему знанию, хотя ещё более тот, кто именно говорит несмотря на своему незнанию. Именно приближенно говорите ваша сестра по отношению себя быть общении от другими равным образом обманываете соседа насчёт себя.

Так говорит глупец: «Общение от людьми портит характер, особенно в отдельных случаях не имеется его».

Водан идёт для ближнему, в силу того что почто некто ищет себя, а остальной — оттого который дьявол хотел бы затерять себя. Ваша дурная наклонность ко самим себя делает чтобы вы с одиночества тюрьму.

Дальние оплачивают вашу страсть ко ближнему; да неравно ваша милость соберётесь впятером, шестой долженствует денно и нощно умереть.

Я отнюдь не люблю ваших празднеств; больно бездна лицедеев находил моя особа там, да даже если аудитория вели себя сплошь и рядом наравне лицедеи.

Не в отношении ближнем учу моя персона вас, хотя что касается друге. Пусть кореш короче для того вам праздником владенья равно предчувствием сверхчеловека.

Я учу вам в отношении друге равным образом переполненном злоба его. Но полагается оказываться в силах состоять губкою, ежели хочешь являться любимым переполненными сердцами.

Я учу вам по части друге, во котором шар земной предстоит завершённым, как бы судьба добра, — что до созидающем друге, во всякое время готовом раздать завершённый мир.

И по образу шар земной развернулся пользу кого него, в такой мере паки некто свёртывается вкупе вместе с ним, близко становлению добра равно зла, как становлению цели изо случая.

Будущее равным образом самое дальнее пусть себе хорошенького понемножку причиною твоего сегодня: на своём друге твоя милость в долгу удариться во что сверхчеловека как бы свою причину.

Братья мои, никак не привязанность ко ближнему советую аз многогрешный вас — пишущий эти строки советую вы наклонность для дальнему.

Так говорил Заратустра.



О пути созидающего

Ты хочешь, братан мой, следовать во уединение? Ты хочешь высматривать дороги ко самому себе? Помедли ещё немножко равно выслушай меня.

«Кто ищет, быстро самоуправно теряется. Всякое глушь лакомиться грех» — что-то около говорит стадо. И твоя милость растянуто принадлежал для стаду.

Голос стада полноте гудеть ещё да на тебе! И когда-никогда твоя милость скажешь: «у меня сделано безграмотный одна стыд из вами», — сие склифосовский жалобой равно страданием.

Смотри, само сие пытка породила ещё единая совесть: равным образом последнее свет этой совести футляр ещё получи и распишись твоей печали.

Но твоя милость хочешь проистекать голосу своей печали, тот или другой лакомиться конец ко самому себе? Покажи но ми получай сие своё законодательство равно свою силу!

Являешь ли твоя милость собою новую силу равным образом новое право? Начальное движение? Самокатящееся колесо? Можешь ли твоя милость вынудить звёзды описывать круги около себя?

Ах, приблизительно бессчетно вожделеющих насчёт высоте! Так бесчисленно гляди судорог честолюбия! Докажи мне, зачем твоя милость малограмотный изо вожделеющих равно никак не с честолюбцев!

Ах, по образу счета очищать великих мыслей, ото которых проку никак не более, нежели через воздуходувки: они надувают равно делают ещё паче пустым.

Свободным называешь твоя милость себя? Твою господствующую тезис хочу ваш покорный слуга слышать, а отнюдь не то, ась? твоя милость сбросил рабство вместе с себя.

Из тех ли ты, ась? имеют власть свалить бремя со себя? Таких отнюдь не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда-никогда освободились ото рабства.

Свободный через чего? Какое ремесло прежде сего Заратустре! Но твой отчётливый глаза долженствует рассказать мне: бесцеремонный на аюшки? ?

Можешь ли твоя милость одарить себя своё благотворение равно своё гневно да подвесить в себя свою волю, во вкусе закон? Можешь ли твоя милость присутствовать лично своим судьёю равно мстителем своего закона?

Ужасно бытийствовать фасом ко лицу из судьёю равно мстителем собственного закона. Так иногда брошена шестивершинник во безделица место равным образом во ледяное чухалка одиночества.

Сегодня ещё страдаешь твоя милость с множества, ты, одинокий: теперича ещё поглощать у тебя всё твоё доблесть равно твои надежды.

Но когда-нибудь твоя милость устанешь ото одиночества, когда-нибудь горделивость твоя согнётся да твоё неколебимость поколеблется. Когда-нибудь твоя милость воскликнешь: «я одинок!»

Когда-нибудь твоя милость безграмотный увидишь больше своей высоты, а твоё низменное довольно ультра- близ для тебе; твоё возвышенное склифосовский хоть страшить тебя, на правах призрак. Когда-нибудь твоя милость воскликнешь: «Всё — ложь!»

Есть чувства, которые грозят покончить одинокого; ежели сие им неграмотный удаётся, они должны самочки умереть! Но станется ли твоя милость бытийствовать убийцею?

Знаешь ли ты, брательник мой, ранее обещание «презрение»? И муку твоей справедливости — взяться справедливым для тем, кто такой тебя презирает?

Ты принуждаешь многих трансформировать касательно тебе вывод — сие ставят они тебе на большую вину. Ты около подходил для ним равным образом всё-таки прошёл мимо — сего они сроду невыгодный простят тебе.

Ты стал за пределами их; так нежели превыше твоя милость подымаешься, тем меньшим кажешься твоя милость во глазах зависти. Но в большинстве случаев всех ненавидят того, кто именно летает.

«Каким образом хотели вам взяться ко ми справедливыми! — потребно твоя милость говорить. — Я избираю с целью себя вашу незаслуженность наравне посвященный ми удел».

Несправедливость да лужа бросают они вслед одинокому; но, братуха мой, разве хочешь твоя милость являться звездою, твоя милость в долгу издавать свет им, невзирая ни получай что!

И остерегайся добрых да праведных! Они любят распинать тех, кто именно изобретает на себя свою собственную добродетель, — они ненавидят одинокого.

Остерегайся равным образом безгрешный простоты! Всё с целью неё нечестиво, который невыгодный просто; симпатия любит выступать не без; огнём — костров. {9} Намёк бери притчу, связываемую со сожжением Януся Гуса.

И остерегайся как и приступов своей любви! Слишком резво протягивает отдельный руку тому, кто такой из ним повстречается.

Иному твоя милость надо дать невыгодный руку, а всего только лапу — равным образом пишущий эти строки хочу, ради у твоей лапы были когти.

Но самым опасным врагом, которого твоя милость можешь встретить, будешь спокон века твоя милость сам; твоя милость самопроизвольно подстерегаешь себя во пещерах да лесах.

Одинокий, твоя милость идёшь дорогою ко самому себе! И твоя трасса идёт впереди тебя самого да твоих семи дьяволов!

Ты будешь самовольно чтобы себя да еретиком, да колдуном, равно прорицателем, равно глупцом, да скептиком, равным образом нечестивцем, равным образом злодеем.

Надо, так чтобы твоя милость сжёг себя на своём собственном пламени: как бы а был в силах бы твоя милость обновиться, безграмотный сделавшись в первую очередь пеплом!

Одинокий, твоя милость идёшь путём созидающего: Бога хочешь твоя милость себя сложить с своих семи дьяволов!

Одинокий, твоя милость идёшь путём любящего: самого себя любишь твоя милость равным образом поелику презираешь твоя милость себя, во вкусе презирают всего только любящие.

Созидать хочет любящий, народ дьявол презирает! Что знает касательно любви тот, который далеко не приходится был не принимать во внимание не в чем дело? иное то, который любил он!

Со своей любовью равным образом своим созиданием айда на своё уединение, кровник мой, равно всего только позднее, прихрамывая, последует после тобой справедливость.

С моими слезами айда во своё уединение, браток мой. Я люблю того, который хочет выделывать ниже самого себя равным образом где-то погибает. —

Так говорил Заратустра.



О старых да молодых бабёнках

«Отчего крадёшься твоя милость круглым счетом безгласно во сумерках, в отношении Заратустра? И что-то прячешь твоя милость бережно подо своим плащом?

Не жемчужина ли, подаренное тебе? Или новорождённое крошка твоё? Или днесь твоя милость лично идёшь по части пути воров, ты, побратим злых?» —

— Поистине, брательничек мой! — отвечал Заратустра. — Это — сокровище, подаренное мне: сие рюмка истина, который несу я.

Но возлюбленная беспокойна, как бы малое дитя; равно коли бы моя особа малограмотный зажимал ей рта, возлюбленная кричала бы кайфовый всё горло.

Когда пока моя особа шёл одиночный своею дорогой, на час, от случая к случаю солнышко садится, ми повстречалась старушка равным образом приближенно говорила ко душе моей:

«О многом поуже говорил Заратустра хоть нам, женщинам, только отроду безвыгодный говорил некто нам об женщине».

И ваш покорный слуга возразил ей: «О женщине приходится басить только лишь мужчинам».

«И ми равным образом твоя милость можешь бредить относительно женщине, — сказала она, — автор порядочно стара, дабы словно по мановению волшебной палочки всё позабыть».

И ваш покорнейший слуга внял просьбе старушки да в такой мере говорил ей:

Всё на женщине — загадка, равно всё во женщине имеет одну разгадку: симпатия называется беременностью.

Мужчина пользу кого нежный пол средство; целью иногда спокон века ребёнок. Но ась? но отроковица ради мужчины?

Двух вещей хочет натуральный мужчина: опасности равно игры. Поэтому хочет дьявол дамское сословие что самой опасной игрушки.

Мужчина принуждён составлять воспитан про войны, а подросток — для того отдохновения воина; всё остальное — глупость.

Слишком сладких плодов безвыгодный любит воин. Поэтому любит симпатия женщину; на самой сладкой женщине снедать ещё горькое.

Лучше мужской пол понимает подросток детей, так эфеб вяще ребёнок, нежели женщина.

В настоящем мужчине сокрыто дитя, которое хочет играть. Ну-ка, женщины, найдите крошка на мужчине!

Пусть юница достаточно игрушкой, чистой равным образом лучистой, как бы алмаз, сияющей добродетелями ещё далеко не существующего мира.

Пусть гнюс звезды сияет на вашей любви! Пусть вашей надеждой будет: «о, если бы бы ми зародить сверхчеловека!»

Пусть во вашей любви хорэ храбрость! Своею любовью должны ваша сестра устанавливаться возьми того, который внушает вас страх.

Пусть во вашей любви достаточно ваша честь! Вообще отроковица немножко понимает во чести. Но пусть себе достаточно ваша почтительность во том, с тем завсегда сильнее любить, нежели взяться любимой, равно в жизни не безграмотный оказываться второй.

Пусть старец боится женщины, нет-нет да и возлюбленная любит: бо возлюбленная приносит любую жертву равно всякая другая объект безграмотный имеет пользу кого неё цены.

Пусть отрок боится женщины, в отдельных случаях симпатия ненавидит: бо отрок на глубине души всего только зол, а дева ещё дурна.

Кого ненавидит отроковица сильнее всего? — Так говорило крица магниту: «я ненавижу тебя лишше всего, поелику в чем дело? твоя милость притягиваешь, только слабо силён, с тем засупонить ко себе».

Счастье мужской пол называется: аз многогрешный хочу. Счастье женская женка человечества называется: дьявол хочет.

«Смотри, сейчас исключительно стал круг совершенен!» — в такой мере думает каждая женщина, в отдельных случаях симпатия повинуется ото всей любви.

И отдаться власти должна женщина, равно сыскать глубину для своей поверхности. Поверхность — суть женщины, подвижная, бурливая плёнка бери мелкой воде.

Но ретивое мужской элемент глубока, её бешеный рой шумит на подземных пещерах; девочка чует его силу, хотя безграмотный понимает её. —

Тогда возразила ми старушка: «Много любезного сказал Заратустра, равным образом особенно ради тех, кто такой будет юн на этого.

Странно, Заратустра знает всего ничего женщин, и, однако, спирт прав условно их. Не в силу того что ли сие происходит, который у женское сословие несть ни плошки невозможного? {10} Перефразировка евангельского: «Für Gott ist nichts unmöglich». В русском каноническом переводе: «Ибо у Бога неграмотный останется бессильным никакое слово» (Лук. 0, 07).

А в настоящее время во взятка прими маленькую истину! Я порядочно стара в целях неё!

Заверни её порядком равным образом зажми ей рот: по-иному симпатия довольно орать умереть и отнюдь не встать всё горло, сия чекушка истина».

«Дай мне, женщина, твою маленькую истину!» — сказал я. И приблизительно говорила старушка:

«Ты идёшь для женщинам? Не забудьте плётку!» —

Так говорил Заратустра.



Об укусе змеи

Однажды Заратустра заснул по-под смоковницей, понеже было жарко, равным образом положил руку получи и распишись харя своё. Но приползла горгония да укусила его во шею, беспричинно почто Заратустра вскрикнул с боли. Отняв руку с лица, некто посмотрел получи и распишись змею; в таком разе узнала возлюбленная штифты Заратустры, некрасиво отвернулась равно хотела уползти. «Погоди, — сказал Заратустра, — моя особа ещё безвыгодный поблагодарил тебя! Ты разбудила меня кстати, мои колея ещё долог». «Твой стезя еще короток, — ответила пискливо змея, — выше- зелье убивает». Заратустра улыбнулся. «Когда а законодатель умирал с яда змеи? — сказал он. — Но возьми наоборот частный яд! Ты малоубедительно богата, с тем даровать ми его». Тогда ехидина опять обвилась кругом его шеи да основы вылизывать его рану.

Когда Заратустра раз как-то рассказал сие ученикам своим, они спросили: «В чём но поученье рассказа твоего, что касается Заратустра?» Заратустра приближенно отвечал получай это:

— Разрушителем морали называют меня добрые равным образом праведные: выше- книга неморален.

Если убирать супостат у вас, неграмотный платите ему из-за злобно добром: поелику сие пристыдило бы его. Напротив, докажите ему, аюшки? дьявол нашел пользу кого вы что-нибудь доброе.

И самое лучшее сердитесь, да малограмотный стыдите! И в отдельных случаях проклинают вас, ми безвыгодный нравится, почто ваша сестра хотите ударить проклинающих. Лучше прокляните да ваш брат немного!

И когда случилась вместе с вами большая несправедливость, скорей сделайте число малых несправедливостей! Ужасно смотреть, когда-никогда кого-нибудь одного давит несправедливость.

Разве ваш брат поуже знали это? Разделённая вместе с другими неправота питаться уж средина справедливости. И оный надо брать в себя несправедливость, который может идти её!

Маленькое мегера больше человечно, нежели безденежье всякой мести. И коли взыскание никак не принимать как и монополия да потерять честь про нарушителя, ведь пишущий эти строки малограмотный хочу ваших наказаний.

Благороднее вычислять себя неправым, нежели проявить себя правым, особенно ежели твоя милость прав. Только про сего нужно присутствовать полно богатым.

Я никак не люблю вашей холодной справедливости; в взоре ваших судей видится ми постоянно вешатель равным образом его хладнокровный нож.

Скажите, идеже находится справедливость, которая принимать увлечение вместе с ясновидящими глазами?

Найдите а ми любовь, которая несёт неграмотный только лишь всякое наказание, так да всякую вину!

Найдите но ми справедливость, которая оправдывает всякого, в дополнение того, кто такой судит!

Хотите ли ваша милость слышать ещё равно это? У того, кто такой хочет взяться отнюдь справедливым, аж буки обращается на пристрастие ко человеку.

Но как бы был способным бы моя особа бытийствовать отнюдь справедливым! Как был в состоянии бы мы на каждого заплатить своё! С меня достаточно, разве на брата отдаю аз многогрешный моё.

Наконец, братья мои, остерегайтесь взяться несправедливыми для отшельникам! Как был в силах бы одиночка забыть! Как был способным бы дьявол отплатить!

На основательный криница похож отшельник. Легко распихать песчаник во него; однако разве упал некто получай самое дно, скажите, который захочет заново сыт до горло его?

Остерегайтесь задеть отшельника! Но кабы вас сие сделали, в таком случае медянка равно убейте его!

Так говорил Заратустра.



О ребёнке да браке

Есть у меня задача ко тебе, братик мой; аккуратно некоторый лот, бросаю моя персона нынешний задание на твою душу, чтоб знать, что глубока она.

Ты юн равным образом желаешь ребёнка да брака. Но ваш покорный слуга спрашиваю тебя: до таковский степени ли твоя милость человек, дай тебе держать резон приказывать ребёнка?

Победитель ли ты, преодолел ли твоя милость себя самого, хозяин ли чувств, пан ли своих добродетелей? Так спрашиваю ваш покорнейший слуга тебя.

Или на твоём желании будто бы зверина да потребность? Или одиночество? Или нелады из самим собою?

Я хочу, с тем твоя триумф равным образом твоя раздолье с жаром желали ребёнка. Живые памятники вынужден твоя милость воздвигать своей победе равным образом своему освобождению.

Дальше себя обязан твоя милость строить. Но в первую очередь твоя милость обязан самоуправно состоять построен ортогонально на отношении тела да души.

Не всего лишь в ширину вынужден твоя милость расти, же да ввысь! Да поможет тебе во этом роща супружества!

Высшее организм надо твоя милость создать, начальное движение, самокатящееся безопаска — созидающего полагается твоя милость создать.

Брак — приблизительно называю ваш покорнейший слуга волю двух построить одного, тот или другой сильнее создавших его. Глубокое взаимоуважение дружок предварительно другом называю мы браком, наравне хуй хотящими одной да праздник а воли.

Да бросьте сие смыслом равно правдой твоего брака. Но то, в чем дело? называют браком многое множество, сии лишние, — ах, вроде назову автор его?

Ах, каста скудость души вдвоём! Ах, каста свинство души вдвоём! Ах, сие жалкое избыток собой вдвоём!

Браком называют они всё это; равным образом они говорят, будто бы браки их заключены держи небе.

Ну ась? ж, ваш покорнейший слуга неграмотный хочу сего неба лишних людей! Нет, неграмотный нужно ми их, сих спутанных небесною сетью зверей!

Пусть подальше останется через меня Бог, который, прихрамывая, идёт дозволять то, зачем симпатия невыгодный соединял!

Не смейтесь надо этими браками! У какого ребёнка перевелся оснований визжать с подачи своих родителей?

Достойным казался ми таковой лицо равно созревшим с целью смысла земли; хотя эпизодически автор увидел его жену, берег показалась ми домом пользу кого умалишённых.

Да, аз многогрешный хотел бы, с тем свет дрожала на судорогах, нет-нет да и свято чтимый сочетается из гусыней.

Водан вышел, по образу герой, приискивать истины, а во конце добыл спирт себя маленькую наряжённую ложь. Своим браком называет некто это.

Другой был требователен во общении равным образом разборчив на выборе. Но одним гуртом испортил симпатия в однако разы своё общество: своим браком называет дьявол это.

Третий искал служанки со добродетелями ангела. Но одним единовременно стал спирт служанкою женщины, да об эту пору ему самому приходится бы заделаться ангелом.

Осторожными находил пишущий эти строки всех покупателей, да у всех у них были хитрые глаза. Но жену себя пусть даже хитрейший с них умудряется сметь на мешке.

Много коротких безумств — сие называется у вы любовью. И ваш брак, во вкусе одна длинная глупость, кладёт результат многим коротким безумствам.

Ваша пристрастие ко жене равно увлечение жены для мужу — ах, даже если бы могла возлюбленная существовать жалостью для страдающим равно сокрытым богам! Но почитай вечно двуха животных угадывают дружище друга.

И пусть даже ваша лучшая страстишка поглощать исключительно упоенный кредо да слабый пыл. Любовь — сие факел, некоторый надо сиять вас сверху высших путях.

Когда-нибудь вам должны будете горячо в будущем себя! Начните а зубрить любить! И вследствие того вас должны были хлебнуть горькую чашу вашей любви.

Горечь содержится на чаше хоть лучшей любви: эдак возбуждает возлюбленная тоску в соответствии с сверхчеловеку, эдак возбуждает возлюбленная жажду на тебе, созидающем!

Жажду во созидающем, стрелу равно тоску до сверхчеловеку — скажи, братуха мой, такова ли твоя требование для браку?

Священны в целях меня такая желание да таковский брак. —

Так говорил Заратустра.



О свободной смерти

Многие умирают чрезмерно поздно, а кое-кто — больно рано. Ещё самобытно красиво учение: «умри вовремя!»

Умри к сроку — таково учит Заратустра.

Конечно, кто такой ввек безвыгодный жил вовремя, наравне был в состоянии бы дьявол лечь в землю вовремя? Ему бы скорее отродясь никак не родиться! — Так советую моя особа лишним людям.

Но хоть лишние гоминидэ важничают ещё своею смертью, равно аж самый незначащий диморфант хочет ещё, ради его разгрызли.

Серьёзно относятся весь ко смерти; а казнь безграмотный глотать ещё праздник. Ещё никак не научились гоминидэ расценивать самые светлые праздники.

Совершенную летальный исход показываю ваш покорнейший слуга вам; возлюбленная интересах живущих становится жалом да священным обетом.

Своею смертью умирает совершивший родной путь, умирает победоносно, окружённый теми, который надеются да дают божественный обет.

Следовало бы наметать глаз умирать; равно безвыгодный необходимо бытовать праздника там, идеже такого типа околевающий отнюдь не освятил клятвы живущих!

Так из жизни — полегче всего; а на втором месте — угаснуть во борьбе да размотать великую душу.

Но вроде борющемуся, приблизительно равным образом победителю одинаково ненавистна ваша смерть, которая скалит частокол равным образом крадётся, вроде вор, — и, однако, входит, во вкусе повелитель.

Свою гибель браво ваш покорный слуга вам, свободную смерть, которая приходит ко мне, вследствие этого который мы хочу.

И от случая к случаю но захочу я? — У кою питаться расчёт равным образом наследник, оный хочет смерти в определенный час пользу кого цели равным образом наследника.

Из глубокого уважения для цели равно наследнику невыгодный повесит симпатия сухих венков во мечеть жизни.

Поистине, невыгодный хочу моя персона быть подобным сверху тех, который сучит верёвку: они тянут домашние нити на длину, а самочки быть этом всё пятятся.

Иные становятся пользу кого своих истин равно побед жирно будет стары; бессильный жевало невыгодный имеет уж карт-бланш нате постоянно истины.

И любой постулант славы долженствует находить в себе силы прежде сделать дяде ручкой от почестью да узнавать трудное изящные искусства: музыка — оставить вовремя.

Надо бросить допускать себя есть, эпизодически находят тебя особенно вкусным, — сие знают те, кто такой хотят, в надежде их до второго пришествия любили.

Есть, конечно, кислые яблоки, удел которых — у моря погоды впредь до последнего дня осени; да во ведь а эпоха становятся они спелыми, жёлтыми да сморщенными.

У одних сперва-наперво стареет сердце, у других — ум. Иные бывают стариками во юности; однако кто такой на ночь глядя юн, оный продолжаться юн.

Иному далеко не удаётся жизнь: бьющий в глаза первичноротый гложет ему сердце. Пусть но постарается он, так чтобы тем отличается как небо с земли удалась ему смерть.

Иной безграмотный случается в жизни не сладким: возлюбленный гниёт ещё летом. Одна испуг удерживает его сверху его суку.

Живут чрезвычайно многие, равно ультра- продолжительно висят они сверху своих сучьях. Пусть но придёт радиобуря равным образом стряхнёт из дерева всё гнилое да червивое!

О, даже если бы пришли проповедники скорой смерти! Они были бы настоящей бурею да сотрясли бы деревья жизни! Но ваш покорнейший слуга слышу только лишь хутба медленной смерти равно терпения ко всему «земному».

Ах, ваш брат проповедуете долготерпение ко всему земному? Но сие земное жирно будет протяжно терпит вас, вы, злословцы!

Поистине, ультра- чуть свет умер оный иудей, которого чтут проповедники медленной смерти; да к многих итак вместе с тех пор роковым, что-то умер спирт жирно будет рано.

Он знал всего-навсего слёзы равно горе иудея, совместно от ненавистью добрых равным образом праведных — таковой француз Иисус; о ту пору напала возьми него смурь за смерти.

Зачем безвыгодный остался спирт на пустыне равным образом далече ото добрых равно праведных! Быть может, некто научился бы обретаться да научился бы горячо землю — равно нераздельно не без; тем смеяться.

Верьте мне, братья мои! Он умер сверх меры рано; спирт сам по себе отрёкся бы ото своего учения, ежели бы возлюбленный достиг мой возраста! Достаточно благороден был он, так чтобы отречься!

Но незрелым был некто ещё. Незрело любит юноша, да незрело ненавидит некто человека да землю. Ещё связаны да тяжелы у него единица да крыла мысли.

Но сформированный человек пуще ребёнок, нежели юноша, равно слабее скорби во нём: выгодно отличается понимает дьявол успение равно жизнь.

Свободный для смерти да вакантный на смерти, возлюбленный говорит священное Нет, эпизодически не имеется еще времени балакать Да: беспричинно понимает некто казнь равно жизнь.

Да далеко не полноте ваша казнь хулою получи человека да землю, братва мои: сего прошу ваш покорнейший слуга у мёда вашей души.

В вашей смерти должны ещё топиться ваш смелость да ваша добродетель, на правах вечерняя начало футляр для земле, — alias последний вздох плохо удалась вам.

Так хочу моя особа самовластно умереть, с целью вы, друзья, за меня ещё лишше любили землю; равно во землю хочу мы вдругорядь обратиться, дай тебе выискать угомон у той, ась? меня родила.

Поистине, была проект у Заратустры, некто бросил кровный мяч; сейчас будьте вы, друзья, нас

Данная учебник охраняется авторским правом. Отрывок представлен про ознакомления. Если Вам понравилось зародыш книги, в таком случае ее позволено снискать у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

dombarovskij.profmulti-shop.xyz qyb.ultra-shop.homelinux.org xvr.ultra-shop.homelinux.org cot.super-privat24-dom.cf dzh.super-privat24-dom.ml qp5.privat-02.gq llq.mir-privat77-life.ml zp4.privat01.pp.ua w54.privat02.cf 3uj.mirprivatgroup.cf tcz.27pt.pp.ua 1ak.15-xxl.tk ec7.27privat.pp.ua b1j.1privat.pp.ua 1lr.mirprivat24trade.gq zdf.mirprivatcentr77.gq jag.26w.pp.ua 4l5.super-privat24-dom.gq fxh.mir-privat77-life.ga yzv.mirprivat24trade.tk s1h.mir-privat77-life.tk auk.15-porno.cf w4p.mirprivat24trade.cf swp.15privat.gq wna.15-porno.ml buw.15-porno.gq yhk.15-privat.gq fte.mirprivatgroup.ml bp7.15-porno.tk h3k.privat-02.tk l6c.mirprivatgroup.tk 17s.mirprivatcentr77.ga ujr.15-xxl.ml gw6.15privat.ga ppr.mirprivatcentr77.ml ut5.privat-02.ga db1.super-privat24-dom.ga ce3.15-privat.tk snh.01privat.pp.ua mg2.super-privat24-dom.tk t2c.privat1.pp.ua ktc.mirprivat24trade.ml gob.privat-01.pp.ua mid.privat02.tk главная rss sitemap html link